чтобы понять, что случилось, но поймал растерянный взгляд Сканда.
— А ведь, правда. Я мечтал не о войне или карьере. Я мечтал о семье, чтобы Кирель принял меня, как сына, и еще о младшем. Чтобы больше не быть одиноким, чтобы было с кем поговорить и кого баловать и заботиться. И вот стоило тебе оказаться в моих объятиях, как все мои мечты исполнились. Кирель прилюдно разрешил называть его папой, и теперь у меня есть муж, хотя та еще колючка под седлом, скажем честно, но зато какая любимая! — Сканд чмокнул рыжика в щеку, и увидев, что их все еще ждут, поторопил Шу, — я получил больше, чем даже мечтал. А ты о чем мечтал?
Лекс немного растерялся от такого вопроса. Он всегда был прагматичным человеком. Его мечты были скорее планами на будущее. Как ступеньки на лестнице. Учеба, интересная работа, уважение в коллективе, признание коллег, деньги, вещи, дорогие отели, красивые спутницы. Это все было просто планами, но не мечтой. Он никогда не загадывал желания на падающую звезду, да он и не знал, что бы такого несбыточного попросить… Все, что он хотел, он мог добыть себе сам. И этот вопрос застал его врасплох. Мечта…
Сканд тем временем заехал за заграждение и вначале зычно всех поблагодарил за работу ночью, а потом принялся за текущие вопросы. Сказал, чтобы море обстреливали камнями до обеда, а потом разобрали все шесть требушетов и отнесли на склад в старый дворец. Узнал о количестве раненных и погибших воинов и о количестве пиратов, выловленных из моря еще ночью. С утра пленных больше не поступало, поскольку в море появились личи. Пехоте велел оставить деревянные заграждения и оставаться на посту еще пару дней, на случай, если появятся шлюпки или случайные выжившие. Это было маловероятно, но исключать подобного не следовало.
После этого Сканд повез задумчивого рыжика в таверну. Она стояла возле пирса, и там можно было показать, как ловят бестолковых детенышей личей, ну и покормить обедом рыжее милашество. Шу быстро довез хозяев до таверны и сам отправился в загон. Он уже знал, что его там вкусно покормят рыбьими потрохами. Лекс постоял недалеко от таверны и с интересом посмотрел, как детенышей личей ловят на… чучело, привязанное крепкой веревкой. Чучело ставили на край пирса, и стоило злобной рыбке выпрыгнуть из воды и вцепиться в чучело ужасными зубами, как его сразу оттаскивали дальше от воды, а лича глушили, как обыкновенную рыбу.
Лекс полюбовался на зубастую и крайне агрессивную рыбу. И порадовался, что стоит достаточно далеко, чтобы не попасть случайно под удар сильного хвоста или щелканье устрашающих зубов. Оставалось только поражаться бесшабашности местного населения. Хотя после победы у всех людей была странная эйфория. Похоже, все до конца еще не поверили, что смогли так легко отбиться от такой армады судов. В таверне уже сидел казначей, который скрупулёзно сверял вчерашних добровольцев со списком. Кроме этого, он выслушивал каждого, где и сколько тот смог поджечь кораблей. Остальные выжившие сидели неподалеку и ревниво слушали очередную героическую сагу о поджогах, блюдя, чтобы «их» корабли не засчитали кому-нибудь другому.
Сканд кивнул казначею и напомнил ему о минимальной премиальной сумме, а кроме этого, о вдовах тех, кто не вернулся до утра. Рассчитывать, что личи упустят человека в воде, уже не приходилось. Уж больно много гигантов бороздило здешнее побережье. Казначей недовольно кивнул главнокомандующему, и продолжил сверять сагу добровольца со своими записями на вощеной дощечке. Сканд усадил рыжика за стол и велел корчмарю покормить его мужа, а сам отправился к столу импровизированного штаба. Там велись споры, стоит ли посылать верховых разведчиков вдоль береговой линии проверить, все ли корабли армады прибыли к Старому городу, или флот все же был разделен и им следует ждать еще нападения.
Лекс жевал что-то жареное и запивал соком, ему было все равно, что он ест, намного интереснее были разговоры в штабе. Послать разведчиков — это было правильно, но рассчитывать на вторую волну нападения он считал глупостью. Один только вид обгорелых остовов кораблей в проливе и неимоверное количество деревянных останков, которые покрывали береговую линию, могли отпугнуть пиратов. Любой человек прекрасно понимал, что если здесь уничтожили такую армаду, то соваться сюда не стоит. Сканд, похоже, думал так же, он послушал умные речи и быстро назначил ответственного за разведку, а после этого присоединился к жующему Лексу.
— Меня твой вопрос заставил задуматься, — Лекс отодвинул пустую тарелку и вытер жирные пальцы о полотенце, — я не мог вспомнить, о чем бы я мечтал раньше, у меня всего было в избытке, — Сканд кивнул головой и Лекс понял, что Сканд подумал о Качшени, ну, кстати сказать, это подходило им обоим. Правда, желания у них были разные, но сейчас это не важно. Речь шла о нем — Александре Яворском. — У меня раньше было все, но мечта, как оказалось, тоже была. Я мечтал о приключениях и, похоже, моя мечта тоже исполнилась, даже больше, чем мне могло мечтаться. Мне и в голову не могло прийти, что все может оказаться ВОТ ТАК!
Лекс обвел руками вдоль себя и вокруг, пытаясь показать свое новое тело и окружающий мир, но Сканд опять воспринял все его слова со своей точки зрения. Действительно, дворцовому баловню и неженке оказаться в таверне среди простых людей, это было нечто… Сканд иронично ухмыльнулся и продолжил быстро кушать. А Лекс вдруг понял, что не променял бы этого жующего амбала даже на целый гарем нежных и трепетных дев. И вообще, его ужасно заводил этот коктейль сексуального тестостерона, помноженного на щенячье обожание Сканда и его ироничное отношение, и здоровый скептицизм к любой ситуации. Лекс утащил из тарелки Сканда последний кусочек, буквально из-под носа, и довольно жуя, задумался. Какая-то фраза в разговоре зацепила.
— Расскажи о пророчестве, — Лекс потянулся за полотенцем, но Сканд перехватил его руку и облизал, примерно, как Шу утром, — фу, плохой ящер! — Лекс выхватил полотенце и тщательно вытер условно чистую руку, — если ты закончил баловаться, то открой рот и быстренько все расскажи о пророчестве. Я недавно от тебя услышал третью или четвертую версию. Так что же на самом деле сказал оракул?
— Ну, ты же понимаешь, что порой бывает тяжело понять их, разобрать их бормотания. Каждый слышит то, что хочет. Оракул, когда делал пророчество, нарисовал посохом на песке пентаграмму, — Сканд велел принести ему уголек, — оракул сказал, что тот, кто получит золото твоих волос, получит все это. А потом нарисовал
