К сожалению, бывали случаи искажения фактов в угоду при митивной схеме, по которой слово «Бог» не могло звучать из уст Павлова даже в переносном смысле. Бывший директор Дома музея Павлова в Рязани Г. С. Линников пошел на прямую фаль сификацию и «отредактировал» письма ученого. В одном случае, где Павлов писал: «…Бог знает, может в каком из наших моло дых зародится и будущий желанный критик», — он заменил сло во «Бог» на «кто знает». В другом письме, где у Павлова было: «С нею (т.е. абсолютной правдой. — Т. Г.) он — Бог вселенной. Без нее — невыразимая ничтожность», — Бога заменило много точие [3].
В 50—70х гг. борьба ученого за подлинную свободу совести была запретной темой и для печати, и для публичных выступ лений. Ведь именно позиция гражданского мужества, активно го неприятия любого насилия над убеждениями вызывала напад ки официальных идеологов на академика при его жизни. После его смерти было сделано все возможное, чтобы эти страницы био графии ученого остались для потомков неизвестными. Но еще долгие годы из уст в уста передавались рассказы о том, как Пав лов боролся против закрытия храмов, щедро жертвовал на нуж Верил ли И. П. Павлов в Бога? 751 ды Петропавловской церкви в Колтушах, поддерживая миф о его религиозности.
Порой обрывочные, вырванные из контекста факты вводили в заблуждение и серьезных исследователей. Так, писатель М. По повский в документальной повести о хирургеархиепископе В. Ф. ВойноЯсенецком * открыл список верующих ученыхес тествоиспытателей фамилией И. П. Павлова [5], основываясь, вероятно, на поздравительном письме героя своей книги знаме нитому академику: «Возлюбленный во Христе брат мой и глубо коуважаемый collega! Изгнанный за Христа на край света (три месяца я прожил на 400 верст севернее Туруханска) и почти совсем оторванный от мира, я только что узнал о прошедшем чествовании Вас по поводу 75летия Вашей славной жизни и о предстоящем 200летии Академии наук. Прошу Вас принять и мое запоздалое приветствие. Славлю Бога, давшего Вам столь великую силу ума и благословившего труды Ваши. Низко кла няюсь Вам за великий труд Ваш, и кроме глубокого уважения моего примите любовь мою и благословение мое за благочестие Ваше, о котором до меня дошел слух от знающих Вас. Сожалею, что не может поспеть к академическому торжеству приветствие мое.
Благодать и милость Господа нашего Иисуса Христа да будет с Вами.
Смиренный Лука,Епископ Ташкентский и Туркестанский (б. профессор топографической анатомии и оперативной хирур гии ЯсенецкийВойно).
г. Туруханск. 28.VIII 1925 г.»
Сам ВойноЯсенецкий принял монашеский постриг и стал священником, уже будучи известным хирургом, чтобы открыто заявить о «неприятии насилия» и выступать с проповедями в за щиту «оскорбляемого Бога» [5]. Неудивительно, что протесты Павлова против гонений на религию он воспринял как сугубо христианскую позицию. Павлов в ответном письме тактично обошел вопрос о своем истинном отношении к религии:
* Валентин Феликсович ВойноЯсенецкий (1877—1961) принял мона
шеский постриг в 1920 г., уже будучи известным профессором, и с
благословения патриарха Тихона хирургической деятельности не
прекратил. В 1925 г. стал епископом и через две недели был аресто
ван. В общей сложности провел в тюрьмах и ссылках 11 лет. В сан
архиепископа возведен в 1945 г. В 1946 г. удостоен Сталинской пре
мии 1й степени за «Очерки гнойной хирургии», бóльшую часть
которой пожертвовал детямсиротам, жертвам войны. 752 Т. И. ГРЕКОВА
«Ваше преосвященство и дорогой товарищ! Глубоко тронут Вашим теплым приветом и приношу за него сердечную благодар ность. В тяжелое время, полное неотступной скорби для думаю щих и чувствующих, чувствующих почеловечески, остается одна жизненная опора — исполнение по мере сил принятого на себя долга. Всей душой сочувствую Вам в Вашем мученичестве.
Искренне преданный Вам Иван Павлов».
Приведенные письма хранятся в павловском фонде Архива РАН, но москвич Поповский получил их от когото в копии (в листе использования данного архивного дела его фамилии нет). Поскольку сам он в архиве не работал, то другие документы, которые помогли бы глубже понять отношение Павлова к рели гии, остались ему неизвестны.
Со временем цензурные запреты постепенно слабели. Ста раниями историков науки были обнародованы материалы, рас крывающие причины борьбы Павлова против насильственного внедрения атеизма, гонений на религию и служителей культа, разрушения храмов. Это касается прежде всего публикаций В. О. Самойлова и Ю. А. Виноградова, а также В. К. Болондин ского [7—10]. Поскольку большинство из них приводится в дан ном издании, нет нужды повторяться. Казалось, правда должна восторжествовать. Но, видимо, значительная часть общества еще не созрела для того, чтобы принять ее во всей полноте. И в ряде публикаций однобокий, а потому ложный образ ученогоатеис та, характерный для 50—70х гг., сменяется другим, столь же далеким от оригинала образом ученогохристианина.
Симптоматично, что именно журнал «Наука и религия», в недавнем прошлом официальный рупор атеизма, одним из пер вых резко изменил ориентиры и провозгласил верующими многих крупных ученых. Разумеется, прежде всего назван И. П. Павлов. Печальным примером безапелляционного утверждения, а глав ное, нежелания рассмотреть иную точку зрения может служить четвертый номер этого журнала за 1990 г., где о религиозности Павлова говорится дважды. В одном случае корреспондент, ин тервьюируя генерального секретаря Королевской Шведской ака демии наук, формулирует вопрос к ученому следующим образом: «В истории России тоже есть немало примеров, когда такие ко рифеи науки, как Павлов, Боткин, Сеченов верили в Бога. Но, как Вы считаете, помогает ли вера в научном поиске?» [11].
В другом случае в редакционной врезке к моей статье, посвя щенной удивительной судьбе однокашника Павлова профессо Верил ли И. П. Павлов в Бога? 753 ра С. М. Лукьянова *, говорится: «Оглядываясь в прошлое, вспо минаются такие имена всемирно известных ученых, как Павлов, Менделеев, Боткин, которые были людьми верующими» [12]. Врезка в нарушение этических норм и авторского права была сделана без ведома автора. Тем не менее редакция журнала от вергла предложение опубликовать в порядке дискуссии статью, раскрывающую отношение Павлова к религии и Церкви, проде монстрировав тем самым, что конъюнктурные соображения для нее дороже поиска истины[13].
Облеченная в форму научной статьи легенда о религиозности Павлова появилась в преддверии его юбилея на страницах жур нала «Вестник психотерапии» [14]. Автор статьи, доктор меди цинских наук проф. Н. И. Моисеева, ничего не придумывает, опирается на публикации и архивные материалы, с которыми в отличие от М. Поповского знакомилась непосредственно в Архи ве РАН, и на первый взгляд пытается отыскать истину. Однако уже со второй страницы в отборе и особенно в интерпретации ма териала ощущается некая заданность. Моисеева считает, что Павлов пришел к вере осознанно, пройдя путь сомнений и коле баний. Если невесте он писал: «…сам я в Бога не верую и никог да не молюсь, а твои известия об этих молитвах производят на меня какоето особенно жуткое впечатление» [15], то позднее, когда Серафима Васильевна после периода метаний вернулась к вере, он радовался этому и говорил: «Давно, давно пора тебе вер нуться на твою спокойную и твердо справедливую дорогу» [16]. 0днако эволюция взглядов ученого заключалась не в том, что он стал верующим, а в том, что он начал осознавать адаптивную роль религии. Если для молодой курсистки Павлов не видел жиз ненной необходимости в молитвах, то для женщины, у которой первая беременность закончилась выкидышем, а первый ребе нок умер в младенчестве и чье состояние внушало врачам серь езные опасения, обращение к религии он считал благотворным.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
