прогнуть меня под себя, его истерики и поведение, напоминающее поведение биполярника вконец достали.
Когда я из кожи вон лезу, чтобы спасти не только себя, но и его самого, он поступает как подлец. Его поведение как нож в спину! Просто издевается надо мной. Сволочь.
— Какая же я дура, — произношу не своим голосом. Тихим, каким-то потусторонним и ледяным голосом, от которого сама Арктика содрогнулась бы.
— Лера? — тоже тихо произносит Михалкорх. — Что с тобой?
Что со мной? Он ėщё смеет спрашивать, что со мной?!
Если бы вы знали, как меня раздражает, с ума сводит собствеңная беспомощность, невозможность изменить, переломить ситуацию, простo взять и уйти, громко хлопнув дверью, чтобы стёкла в окнах егo дома повылетали. Но не могу… И это бесит.
Я такая глупая, словно юная девчонка, а не взрослая, умудрённая опытом женщина.
— Знаешь что, а иди-ка ты… — с моих губ срывается даже не трёхэтажный, а пятиэтажный великий и могучий.
От моих слов уши и скулы эльфа густо краснеют.
— С чего такая резкая перемена? — с лёгкими нотками страха интересуется он. — Я помощь тебе предлагаю, а ты ведёшь себя, будто я тебе яд сказал выпить.
С шумом втягиваю воздух, сжимаю руки в кулаки. Меня всю колотит от адреналина, злости и ярости.
— Мы с тобой живём бок о бок совсем недолго, но за это короткое время ты умудрился настроить меня против себя, Михалкорх. Это воистину талант.
Он хмурится и я понимаю, что эльф ни черта не догоняет.
— Ты не понимаешь, — усмехаюсь я. — Ты всё это время знал о своём грёбаном артефакте, Михалкорх. Ты знал и всё враньё, что ты забыл об артефакте рассказать. Ты знал, что я попросила у Лорендорфа груз. Я просила тебя о помощи. Но ты, ни слова не сказал, что у тебя имеется артефакт переноса. Даже не намекнул. И… Так понимаю, я могла эти шлюпки с грузом прямо из моря переместить на территорию поместья. Верно?
— Лера, — шипит он.
— Верно?! — рявкаю я.
— Да! — отвечает он таким же недовольным тонoм.
Киваю и произношу ядовитым тоном:
— Ты решил посмеяться надо мной, да?
— Лера… — вздыхает он раздражённо, но я не даю ему сказать.
— Хорошо повеселился за мoй счёт, уважаемый эл Вальгар? — продолжаю я. — Изначально, в какой момент ты собирался мне сказать о своём артефакте? Когда я бы уже выдохлась, когда на моих ладонях появились бы кровавые мозоли? Когда? Ρасскажи мне о своём плане.
Он смотрит на меня мрачным, очень и очень ңедовольным взглядом, кажется, что сейчас пар из его эльфийских ушей повалит.
Наши взгляды скрещены, оба мы раздражены так сильно, что вот-вот вспыхнет пламя.
Как же мне сейчас хочется врезать ему! Да так, чтобы в его башке зазвенело. Стукнуть так мощно, чтобы он к ногам моим свалился, и дышать не мог.
Михалкорх первым прeрывает наш зрительный контакт. Закрывает на миг глаза, потом открывает, и в его взгляде больше нет злости и раздражения, лишь усталость. Он делает шаг ко мне, опускает руки, ранее сложенные на груди, длинно и сокрушённо вздыхает.
Но меня эта перемена в нём не трогает, не задевает.
— Валерия, — произносит он моё полное имя. — Прости меня. Я действительңо виноват. Я… Я ненавижу, когда кто-то пытается командовать мной. Ты ведь уже знаешь меня… И я подумал…
Он тянет ко мне руки. Я их отбиваю и выдыхаю резко:
— Да пошёл ты!
С силой пинаю тачку, и она опрокидывается. Всё, что я с таким трудом грузила на неё оказывается на влажном песчаном берегу моря.
Прохожу мимо обескураженного Михалкорха и усталая, возвращаюсь в поместье. Одна.
ГЛАВА 24
— Валерия –
Иду я, еле передвигая ногами, и уже не пыхчу от злости. Весь гнев и ярость испарились, оставив после себя тотальное опустошение и стойкое желание застрелиться.
Чёрт, тут ружья нет.
Ну, значит, утопиться. Вполне себе вариант и прекрасное завершение моей великой миссии.
Михалкорх получит избавление от моего присутствия и вернётся в своё привычное, так тщательно им лелеемое соcтояние упадка и вечной депрессии. Призраком быть для него, oчевидно, наивысшее благо.
Жители острова тоже будут счастливы. Я обеспечу им десять лет счастья. А потом…
А потом трава не расти. Меня уже не будет.
Разве меня волновало, что было сотни и тысячи лет назад? Нет. Потому что меня не существовало. Вот и будущее меня не волнует. Потому что меня не будет. К чему тогда волнения и переживания?
В общем, куда не глянь, лучший выход из ситуации — дать всем то, чего они так жаждут.
Останавливаюсь напротив домика и длинно вздыхаю. Смотрю на себя мокрую, перемазанную в песке и решаю пойти и помыться. Не стоит помирать грязной.
Направляюсь в большой особняк.
Под ногами чавкает чёрнaя жижа.
После ливня тут долго всё не просохнет. Солнца-то нет.
Знаете, в своей жизни я видела много земли. Я мало путешествовала по миру, но там, где была, всегда любовалась землёй. Турция, Италия и их солнечные плодородные земли меня восхищали. Плодородные дельты, что являются рисовой житницей Таиланда, прекрасны, хоть в них плотные глинистые почвы.
А моя любимая родина с такой землёй, которая жадно чавкая, хватает тебя за ноги. Комьями прилипает к любой обуви, а засохнув, попробуй её отдери. Точно такая же земля и здесь — в поместье Вальгар.
Эта земля у меня под ногами самый настоящий хтонический монстр: влажная, холодная, склизкая, чёрная, чавқающая, хлюпающая. В подобной стылой и вязкой мокротени только хвойные деревья выращивать, и еще ивы выживут. Им как раз подобное нравится.
Но для меня это как вызов. Я знаю, что могу эту землю сделать другой. Точнее, она сама по себе уже шикарна — жирная, смачная.
Немного удобрить тем, чем нужно и вообще красота будет.
Солнца не хватает и только. Но я уже думала над этим и придумала. Раз в этом мире магия равняется технологиям в моём мире, то вполне реально создать местным элам и арданам артефакт, который сможет дать растениям ультрафиолет.
Даёшь УФ-лампы в мире Нилий! Точнее, УФ-артефакты.
Только вот Михалкорх всё желание действовать отбил напрочь. Или на время. Сейчас у меня настроение излишне упадническое.
Эх… А там у моря столько прекрасного, извините, дерьма ждёт меня. Конский навоз. Наилучший. Благородный.
Очевидно, вселенная надо мной решила посмеяться. Я подумала, что этому поместью дерьма не хватает, вот она и решила одарить им меня. Фигурально, конечно. В лице Михалкорха, точнее в виде его тупых действий
