открыть не получится? — спросил он. Хольгер виновато вздохнул.
— В кратере Кеджори постоянно пробуют. Нет. Не хватает точки отсчёта. Здесь мы её нашли, а там… — он развёл руками. — Но согласись — это выглядело неплохо?
— Мне нравится то, что вы сделали, — кивнул Гедимин. — Когда-нибудь построят такой космопорт. Большой зал — и лучи-коридоры во все стороны. В каждом — портал на освоенную планету. Можно проехать, можно пройти пешком. И не нужно лететь несколько часов… лет… веков…
Он ухмыльнулся и положил руку Хольгеру на плечо.
— Будет справедливо, если его назовут твоим именем, химик.
Хольгер смущённо хмыкнул.
— Я бы очень хотел до этого дожить и увидеть этот космопорт. Даже если его назовут именем какой-нибудь макаки. Так же, как хотел бы увидеть твои электростанции, в одиночку питающие континент.
Гедимин посмотрел на него, смигнул набежавшую влагу и порывисто его обнял.
… — Эк Чуах оставят. Откроют ещё одну базу, — вполголоса объяснял Хольгер Гедимину и Линкену; Константин, потирая помятые бока — Гедимин немного не рассчитал силы с объятиями — сидел на углу стола и делал вид, что его тут нет.
— Это будет сразу после Дня атомщика, — продолжал Хольгер. — Двадцать седьмого вывезут всё с Эк Чуаха, двадцать девятого Исгельт попросит тебя открыть новый портал. Или… есть вероятность, что вернётся Ассархаддон, и они заберут у тебя реактор. Тогда откроет сам.
— Да ради всех планет Венданы, — Гедимин пожал плечами. — Хочет работать — пусть работает.
Реактор, остановленный перед экспериментом с двумя порталами, через час был запущен, и вроде бы ничего странного с ним не происходило. Гедимин отслеживал его до конца рабочей смены, оставил на ночь и был за него почти спокоен.
— Будь я Ассархаддоном — построил бы порт, — сказал Линкен. — Выход из «Койольшауки» прямо на Кагет, оттуда — сетью по всем базам. И никакие макаки наши корабли не перехватят.
— Вернётся — построит, — сказал Гедимин, мысленно достраивая чертёж космопорта — с некоторыми особенностями, рассчитанными под расположение в туннелях. — Он умный. Должен понимать, что удобнее.
Константин, на секунду оторвавшись от смарта, презрительно фыркнул.
— Вы хоть знаете, что там излучается, когда объект проходит сквозь портал? И как это влияет на живые существа?
Линкен ухмыльнулся, с силой опуская ладонь на столешницу.
— Всё проверят, физик. Прямо сейчас проверяют.
— И это очень интересное исследование, — дополнил его слова Кумала, мягко опираясь кончиками пальцев на стол и внимательно глядя на Гедимина. Откуда конструктор взялся там, где всегда собирался Ядерный блок, и очень редко появлялись посторонние, сармат так и не понял.
— Дугал и Николис сейчас проводят для меня серии опытов с пересечением границы галактик, — продолжал Кумала. — Биоблок тоже за ними наблюдает. Очень интересные результаты. Работа ещё не закончена, и я возлагаю надежды на новую базу, но пока что могу сказать — ипроновые пластины при пересечении должны прикрывать как минимум голову. Довольно сильное излучение в широкой части мембраны, некоторые подопытные даже теряли сознание. Сарматы, разумеется, более устойчивы, чем…
Он дёрнулся от внезапного пинка в голень и замолчал, удивлённо глядя на Линкена.
— Так вы и сюда притащили людей-подопытных, — медленно проговорил Гедимин, сжимая кулаки. — Хоть что-то ещё осталось не замазанным⁈
— Кагетская программа экспериментов… — невозмутимо начал Кумала, но тут же замолчал — второй пинок едва не уронил его на пол, и он, укоризненно посмотрев на Линкена, отошёл от стола туда, где до него не могли дотянуться. — Прошу прощения, если заставил вас зря волноваться, Гедимин. Я менее всего хотел вас расстроить. Меня не предупредили, что вы так чувствительны к этой теме…
— Иди-ка… в Биоблок, — сказал ему Линкен, недобро щурясь. — Тебя сюда звали?
Гедимин навалился грудью на стол и подложил руку под подбородок. То, что он чувствовал, не было похоже на обычное сдавливание вдоль рёбер, — скорее это напоминало тошноту. Хольгер положил ладонь ему на плечо и легонько встряхнул его.
— Научное любопытство, атомщик. Люди в своё время поставили на нас достаточно опытов. Теперь наша очередь.
Гедимин вскинулся, встретился с ним взглядом — и медленно опустил голову на подложенную руку. Тошнота усилилась. «А ведь он не стал синтезировать флоний,» — напомнил себе сармат. «Наверное, он не ставит опыты на людях. Или — уже ставит?»
28 сентября 37 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»
Столы, расставленные вдоль стен по всему коридору, были залиты разноцветным свечением. Зелёные, белесые, синие, красные блики дрожали на стенах и потолке, — Химблок не поскупился на красители. Гедимин, проходя мимо разложенных по столам «стержней», «твэлов» и «плазменных гранат», только ухмылялся — руководил производством всех этих штук Кенен Маккензи, к реактору близко не подходивший, и перепутать все эти съедобные и не очень безделушки с настоящими частями реактора было невозможно. Точнее, так думал Гедимин, — многие сарматы, увидев светящуюся чепуху на столах, вздрагивали и менялись в лице.
— Да, Кенен сегодня расстарался, — хмыкнул Хольгер, взяв из ближайшей груды метровый «твэл» — набор ёмкостей с подкрашенной жжёнкой.
— Весь Химблок месяц на него работал, — буркнул Линкен, вынимая один «стержень» и с подозрением глядя на него. — Хольгер, ты нашёл тут маркировки? Какой дряни он сюда напихал?
— Лиск! — обиженно фыркнул Кенен, вынырнувший из толпы в полуметре от Гедимина и тут же вцепившийся в его локоть, чтобы толпа не уволокла его обратно. — Давно ты стал таким привередливым? Скажи ещё, что начал различать вкусы!
— Твою горькую дрянь я за километр чую, — отозвался Линкен, отламывая «хвостовик» и нюхая жидкость, выплеснувшуюся на ладонь. — Тут вкусовые рецепторы не нужны… Нет, кажется, в этот раз без… Тьфу! Какого астероида там делает глюкоза⁈
Гедимин взял «стержень», светящийся красным, и не прогадал — внутри была смесь спирта и синтетического капсаицина, обжигающая рот и горло — и, как показалось сармату, все
