Когда процедура престолонаследия была отработана, то сотрудники «черных кабинетов» занялись своими прямыми обязанностями – тайным наблюдением за противниками российского государства. Например, в 1800 г. член коллегии МИДа Николай Панин писал российскому послу в Берлине:
«Мы располагаем шифрами переписки короля (Пруссии. – Прим. авт.) с его поверенным в делах здесь. Если вы заподозрите Хаугвица (министра иностранных дел Пруссии. – Прим. авт.) в вероломстве, найдите предлог для того, чтобы он направил сообщение по данному вопросу. Как только сообщение, посланное им или королем, будет расшифровано, я немедленно сообщу Вам о его содержании»[561].
С 1870 г., в связи с передачей почтового ведомства в состав Министерства внутренних дел, «черные кабинеты» оказались в прямом подчинении министра МВД. А техническое управление их деятельностью с 1886 г. было возложено на старшего цензора санкт-петербургской цензуры иностранных газет и журналов. Официально должность «главного перлюстратора» Российской империи именовалась так: помощник начальника Главного управления почт и телеграфов[562].
Отечественные «черные кабинеты» жили по собственным законам, знакомясь с перепиской всех лиц, за исключением императора и министра внутренних дел. Все остальные, включая иностранных дипломатов, были не застрахованы от любопытных глаз тайных цензоров. Даже почта, перевозимая курьерами в специальных вализах, вскрывалась, и при необходимости с нее делали копии, которые каждое утро предоставляли министру внутренних дел.
В 1906 г. Англия и Россия начали постепенный переход от соперничества к сближению. В отчете МИДа нашей страны за 1906 г. заявлялось, исходя из войны с Японией и «создавшемся отчасти благодаря этому крайне тяжелым положением воочию доказали невозможность продолжения традиционной внешней политики и в этом отношении 1905 год являлся поворотным пунктом в наших отношениях с Англией»[563]. Это никак не повлияло на тайную деятельность МВД в Санкт-Петербурге в отношении корреспонденции британского посольства.
В начале прошлого века сотрудники Министерства внутренних дел не только занимались перлюстрацией, но и кражами иностранных дипломатических кодов и шифров, а также текстов исходных («открытых») шифротелеграмм. Их наличие значительно облегчало работу криптографам[564].
В июне 1904 г. британский посол Чарльз Хардинг доложил в Лондон о том, что начальнику его канцелярии была предложена огромная по тем временам сумма – 1000 фунтов. За это бюрократ должен был добыть один из дипломатических шифров. В том же донесении дипломат сообщил, что один русский высокопоставленный политик сказал, что ему «все равно, насколько подробно я передаю наши с ним беседы, если это делается в письменной форме, но он умолял меня ни в коем случае не пересылать мои сообщения телеграфом, поскольку содержание всех наших телеграмм известно».
А через три месяца посол сообщил, что вице-директор Департамента полиции Петр Рачковский создал секретный отдел «с целью получения доступа к архивам иностранных миссий в Санкт-Петербурге». О результатах деятельности этого подразделения можно узнать из доклада секретаря посольства Сессила Райса. В феврале 1906 г. он писал: «Вот уже в течение некоторого времени из посольства исчезают бумаги. Курьеры и другие лица, связанные по работе с посольством, находятся на содержании и, кроме того, получают вознаграждение за доставку бумаг».
Руководил работой секретного отделения по наблюдению за иностранными посольствами и военными агентами, перлюстрации и дешифровке их секретной почты Михаил Комиссаров. По утверждению Сессила Райса, «около посольства по вечерам постоянно находятся полицейские эмиссары с тем, чтобы получать доставляемые бумаги».
Англичане пытались противодействовать тайному нарушению экстерриториальности посольства: установили новый сейф, врезали в дверцы архивных шкафов новые замки, сотрудники получили строжайшую инструкцию никому не передавать ключи от канцелярии и т.п., но ничего не помогало – секретные документы продолжали пропадать.
А через два месяца все тот же британец получил доказательство того, что «к архивам посольства существует доступ, позволяющий выносить бумаги и производить их съемку в доме Комиссарова»[565].
Ситуация не изменилась даже во время Первой мировой войны, когда появилась Антанта. Сотрудники Департамента полиции продолжали регулярно перехватывать и дешифровывать переписку между английским послом Джорджем Бьюкененом и статс-секретарем по иностранным делам сэром Эдвардом Греем, а также их французскими коллегами[566]. Как мы увидим ниже, эта мера оказалась недостаточно эффективной, чтобы противостоять деятельности разведок этих стран.
Почему Российская империя, несмотря на все отрицательные последствия, сначала вступила в Первую мировую войну, а когда в конце 1914 г. со стороны Германии начался зондаж возможностей проведения переговоров о сепаратном мире, продолжала сражаться?
Одна из основных причин – активная работа британских спецслужб. Арсенал используемых средств был достаточно широк, начиная от пропаганды в газетах и заканчивая созданием огромной армии «агентов влияния», в которой «служили» представители либеральной оппозиции (лидеры партий октябристов и кадетов) и капиталисты. С момента своего появления в 1906 г. на политической сцене руководители этих движений активно выступали за сближение с Англией и Францией. Тогда же были установлены первые контакты с правительствами этих держав.
Отдельное направление деятельности британской разведки – активные мероприятия. В частности, участие в заговоре с целью ликвидации Григория Распутина, который активно выступал за проведение мирных переговоров с Германией.
Россия – рай для агитаторов
Иностранные разведки чувствовали себя в относительной безопасности, когда речь шла о проведении пропагандистских кампаний в российской прессе и приобретении «агентов влияния». Напомним, что согласно действующему тогда законодательству уголовно наказуемым деянием считался только «шпионаж». А под это определение попадали только четыре вида деяний.
Опубликование, сообщение или передача другому лицу в интересах иностранных государств сведений, содержащих гостайну. Поясним, что «это сведения или предметы, касающиеся внешней безопасности России или ее Вооруженных сил, предназначенных для военной обороны страны».
Передача третьим лицам описания изобретения или патента в сфере обороны и внешней безопасности России.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
