бамперу грузовика; в свете фар их совместное дыхание клубилось белым облаком, а кони, стоящие у края тьмы, били копытами, фыркали и тянулись мордами, силясь попробовать, каковы эти желтые клубящиеся лучи будут на запах. Собак продолжали вытаскивать за ошейники из ящиков и подавали теперь на другую сторону грузовика; этих тоже пристегивали на сворку, а на востоке тем временем звезды одна за другой начали меркнуть.
Лающих собак вели поверху, по гальке, а Билли и Джон Грейди ехали внизу, все время делая зигзаги, пока не отыскали мертвого теленка на намывной косе. Теленок был объеден до скелета, который еще и явно таскали с места на место. Его грудная клетка лежала ребрами вверх и их загнутыми, острыми зубьями в сумерках напоминала плотоядный цветок, притаившийся на голом голодном рассвете.
В процессе поисков Билли и Джон-Грейди перекрикивались с теми, кто шел поверху, так что те быстро оказались на косе со своими рвущимися с поводков, истекающими слюной и азартно нюхающими воздух большими английскими кунхаундами и гончими Уокера{48}. Когда собак подвели к останкам теленка, они испуганно попятились и стали нюхать землю, поглядывая на Тревиса.
— Коней сюда не пускайте! — крикнул Тревис. — Пусть собаки освоятся.
Он принялся спускать собак с поводков и науськивать их. Те забегали туда-сюда, нюхая землю, а собаки, которых вел вскоре подоспевший Арчер, завыли, заскулили, Арчер торопливо спустил их, и они тут же умчались куда-то вниз по распадку.
Тревис пошел туда, где Билли неподвижно сидел в седле. Остановился, собрал собачьи поводки в пучок, перекинул его через плечо и прислушался.
— Думаешь, удастся? — обратился к нему Билли.
— Не знаю.
— Готов побиться об заклад, что эти чертовы сволочи, режущие телят одного за другим, ушли отсюда совсем недавно.
— Полностью твое мнение поддерживаю.
— Ну и как думаешь?
— Не знаю. Если их не достанет Смоук, тогда и никто не достанет.
— Это твой лучший пес?
— Нет. Но для такой работы он в самый раз будет.
— Почему именно для такой?
— Потому что он уже участвовал в охоте на собак.
— И что он по этому поводу думает?
— Не говорит.
Во тьме повсюду сновали собаки; возвращались и снова куда-то убегали.
— У меня такое впечатление, будто они разбежались по всем направлениям сразу. Сколько их тут сейчас, как ты думаешь?
— Не знаю. Три или четыре.
— Да ну! По-моему, больше.
— А может, и больше.
— А вон еще один бежит.
Один из псов взял след и куда-то с лаем понесся. Остальные выломились из креозотового кустарника, и через секунду все восемь гончих подняли оглушительный тарарам.
— Похоже, мокренькое дельце назревает на этой пересохшей почве, — сказал Тревис. — А где, кстати, мой конь?
— Я видел его в сопровождении Джея Си, но, кажется, они куда-то переместились.
— А куда они направились, не знаешь?
— Да вон к тем скалам повыше, что прямо под краем плоскогорья.
Тут подошел Арчер, ведя коня Тревиса за поводья. Тревис вскочил в седло и оглянулся на восток:
— Скоро будет светло и все видно.
— Представляю, какая там в камнях будет дьявольская собачья драка.
— Да слышу я, слышу. Давайте, ребята, двинулись.
Джон-Грейди и Джей Си, остановив коней, подождали на верхнем конце косы, когда подъедут Арчер с Тревисом.
— А куда делись Трой с Хоакином?
— Да вперед уехали.
— А мы чего ждем?
— Ты слышал? Слышал?
— Что слышал?
— Слушай.
От скального окаймления затапливаемой долины, помимо протяжного лая бегущих по следу гончих, донеслось краткое резкое тявканье и сразу же жуткий вой.
— Эти тупые идиоты вздумали полаять в ответ, — сказал Билли.
— Думаю, они решили присоединиться к погоне, — сказал Арчер. — Безмозглые сукины дети, они не знают, что погоня-то идет за ними.
Ко времени, когда охотники подъехали к подножию каменных столбов, гончие уже выгнали диких собак из скальных закоулков, и по звукам можно было догадаться, что сперва, прямо на бегу, имела место драка, после которой началась долгая, оглашающая окрестности воплями погоня по осыпям и валунам. Уже засерел рассвет, охотники рысцой ехали один за другим вдоль подножия утесов, следуя по тропе, что вилась между когда-то напа́давших сверху базальтовых громадин. Тревис догнал Джона-Грейди, теперь их кони рысили бок о бок. Протянув руку, он положил ладонь на шею коня Джона-Грейди, тот поехал медленнее.
— Слушай, — сказал Тревис.
Они остановили коней, прислушались. Подъехал Билли.
— Готовьте лариаты, парни, — сказал Тревис.
— Думаешь, уже довольно света, чтобы работать с лассо?
— Вот мы это сейчас и выясним.
Достали веревки, вывязали петли.
— Давайте только договоримся не спешить, — сказал Тревис. — Где-то они тут должны выскочить. Пусть выбегут на открытое место. И поосторожнее. Не заарканить бы кого-нибудь из собственных собак.
Взяв петли на изготовку, пустили коней вперед.
— Петли делайте поменьше, — посоветовал Тревис. — Еще меньше. А то не ухватишь: это ж не корова, проскочит сквозь, как завтрак, сдобренный слабительным.
Вопли гончих вдруг послышались прямо над ними — там тропа поворачивала и уходила вверх, скрытая упавшими сверху глыбами базальта. И тут же все увидели три тени, прыгающие с камня на камень. Потом еще две. Джон-Грейди ехал на коне мышастой масти — конь был Уотсона. Он всадил каблуки коню в ребра, конь присел и рванул вперед. Билли не отставал, ехал следом как привязанный.
Гончие, заливаясь лаем, выскочили из-за камней несколько выше, и Джон-Грейди повернул коня вправо. И он, и Билли сидели в седлах выпрямившись, силясь разглядеть бегущих собак. Выехав на верхнюю тропу, Джон-Грейди оглянулся. Билли и сверху и снизу нахлестывал коня маленькой, будто игрушечной, петелькой лассо. В сотне футов позади него среди скал во всю прыть неслись несколько собак Тревиса, пегих, будто лошади породы аппалуза{49}. Джон-Грейди низко склонился к шее коня, поговорил с ним по-свойски, потом опять выпрямился, чтобы оглядеться. Три собаки желтоватой масти размашистыми скачками неслись впереди него по длинному галечному наносу одна за другой, будто в связке. Он наклонился и снова поговорил с конем, но конь их уже увидел. Не успел Джон-Грейди бросить быстрый взгляд назад — где там Билли? — как смотрит, задняя из трех собак от остальных двух отделилась. Свернув следом за ней по откосу вниз, он с громом копыт понесся по ровной низине.
Столь маленькая петелька лассо показалась ему для броска слишком легкой, он задвоил ее, раскрутил над головой, перехватил, еще раз задвоил. Когда конь увидел над своим левым ухом взлетающую веревку, он, прижав уши и разинув пасть, с удвоенным рвением бросился за убегающей дворнягой, будто обуреваемый личной жаждой мести.
У собаки же опыта в качестве объекта охоты не было. Она не оглядывалась и не делала зигзагов, неслась все вперед и вперед, так что Джон-Грейди
