лоне цивилизации, мой дорогой! Никаких бесплатных ленчей!
Да уж, ничего бесплатного. Я поблагодарил Гвен.
* * *
Когда я предложил Гретхен поужинать с нами, она ответила:
— Благодарю вас, сэр. Я согласна. Мама мне разрешила. Но не хотите ли сперва попробовать трубочки с мороженым? Мама дала на это деньги и велела угостить вас. Поскольку до ужина мы должны успеть сделать несколько дел.
— Разумеется. Мы целиком в вашей власти, Гретхен. Вы искушены в здешних правилах, мы же неофиты.
— А что значит «неофиты»?
— Новички, новые ребята.
— Ну ладно. Во-первых, мы должны зайти в отсек-туннель «Спокойные сновидения» и расстелить свои постели так, чтобы всем оказаться рядом.
Вот тут я и понял, почему скатка Гретхен была такой громадной — ее мамочка предусмотрела постели для всех нас!
— Но еще раньше нужно отметить ваши имена у Лилибет, чтобы она дала билеты на автобус. Но до этого все же — мороженое, ведь вы, наверное, так же хотите есть, как и я! А последнее, что мы должны сделать перед ужином, — это повидаться с Чарли и договориться насчет скафандров. Мороженое продавалось в том же туннеле, где находились вешалки с одеждой, в лавочке «Дважды денди от Бородина», причем хозяин, Кэлли Бородин, сам же был и продавцом. В дополнение к щедро наполненным трубочкам он пытался всучить подержанные журналы с Земли, из Луна-Сити, из капсулы Тихо, а также сладости, лотерейные билеты, гороскопы, газеты «Лунная правда», «Лунатик Луна-Сити», поздравительные открытки, имитирующие продукцию Холлмарка, омолаживающие пилюли и опохмеляющие снадобья, изготовленные по старинным цыганским рецептам. Он соблазнял нас тем, что если мы польстимся на покупки, то вторая порция мороженого будет выдана бесплатно или будут возвращены деньги за первую. Гретхен, поймав мой взгляд, отрицательно покачала головой.
Когда мы отошли от лавочки, она заметила:
— У Кэлли двойная бухгалтерия: одна для чужих, другая для знакомых.
Но ему неизвестно, что я прекрасно об этом знаю. Сэр, вы уплатили за трубочки, но, если я не верну вам деньги, меня отшлепают. Мама ведь обязательно об этом спросит, и я скажу ей правду.
Я немного подумал и ответил:
— Гретхен, мне не верится, чтобы ваша мама наказала вас за мой собственный поступок!
— О нет, она накажет меня, сэр! Она же велела держать деньги наготове. Я так и сделала.
— А она шлепает по-настоящему? И по попке?
— О да, да! И очень больно!
— Вы меня заинтриговали. Ведь ваша маленькая попочка совсем порозовеет, пока вы будете плакать!
— Но я вовсе не собираюсь плакать… ну, не очень!
— Ричард!
— Да, Гвен?
— Прекрати!
— Послушай, женщина! Не вмешивайся в мои отношения с другой женщиной!
Я…
— Ричард!
— Что, дорогая?
— Учти, что мама отшлепает.
И я согласился взять у Гретхен деньги за трубочки. Я ведь всего лишь муж под каблуком!
Мы подошли к плакату, на котором значилось:
Автобусная компания «Апокалипсис и Пришествие Царствия».
Минимальная загрузка — двенадцать (12) пассажиров. Чартерные поездки во всех направлениях по соглашению.
Следующий рейс на ГКЛ — не ранее полудня завтра, 3 июля.
Под плакатом, покачиваясь в кресле, с вязанием в руках, сидела пожилая леди. Гретхен обратилась к ней:
— Приветик, тетя Лилибет!
Леди отложила вязание, подняла глаза и просияла.
— О Гретхен, голубка! Как твоя мамуля, родная?
— Прекрасно. Толстеет день ото дня. Тетя Лилибет, я хочу познакомить вас с нашими друзьями — мистером сенатором Ричардом, миссис Гвен и мистером Биллом. Им нужно поехать в Конг. — Рада познакомиться, друзья. Буду счастлива доставить вас туда.
Рассчитываю выехать завтра в полдень, если вместо трех пассажиров наберется десять. Остальное возмещу перевозкой груза. Подходит?
Я уверил ее, что вполне и что мы прибудем к автобусу до полудня, одетые в скафандры и готовые к поездке. Затем она очень мило предложила места на теневой стороне автобуса, уже кем-то заказанные, но еще не оплаченные. И я заплатил — двенадцать сотен крон за троих.
После этого мы отправились в туннель «Спокойные сновидения». Не знаю, считалось ли это место отелем, но название «ночлежка» подошло бы ему гораздо больше. Это была пещера шириной чуть больше пяти метров, выбитая в скале и заканчивающаяся тупиком. Середину и левую сторону туннеля занимали каменные уступы, возвышавшиеся на полметра над уровнем пола. Справа шел проход. На уступах лежали топчаны с крупно написанными номерами. Больше половины их было уже занято спальными мешками или скатками. Наиболее близкое к входу место было обозначено номером 50.
В середине прохода на правой стене зеленым светом был указан вход в освежитель, а в конце прохода за столиком сидел с книгой китайский джентльмен, одетый по моде тех времен, когда Нэйл Армстронг еще не сделал «маленького шажка» по Луне. Очки китайца выглядели такими же старомодными, как и его одежда, а лет ему можно было дать на девяносто больше, чем Господу Богу, зато достоинства было вдвое больше.
Когда мы подошли, он отложил книгу и улыбнулся Гретхен.
— Я рад вас видеть, Гретхен! Как поживают ваши высокоуважаемые родители?
Она присела.
— Они в порядке, доктор Чан, и шлют вам привет. Могу ли я представить наших гостей, мистера сенатора Ричарда, миссис Гвен и мистера Билла?
Он поклонился, не вставая с места, и сложил вместе ладони, приветствуя нас.
— Гости дома Гендерсонов всегда желанные и в моем жилище.
Гвен присела, я поклонился, Билл тоже, правда, после легкого тычка в ребро. Доктор Чан принял наше приветствие соответствующим образом. Гретхен приступила к делу.
— Мы хотели бы найти у вас приют на сегодняшнюю ночь, доктор Чан, если не возражаете. И еще — нельзя ли четыре местечка рядышком?
— Конечно да. Тем более что ваша милая матушка уже мне об этом сказала. У ваших постелей номера четыре, три, два и один.
— О, чудесно! Спасибо, дедушка Чан!
Я уплатил — за троих, не за четверых — и не знаю, заплатила ли Гретхен, или получила счет, или что-нибудь еще, но денег, переходящих из рук в руки, я не увидел. Наши места стоили по пять крон, с умеренной доплатой за освежитель в две кроны, если мы пожелаем воспользоваться душем. Вода не лимитирована, мыло — еще полкроны.
Покончив с бизнесом, доктор Чан произнес:
— А бонсай-дереву воды не требуется?
Мы почти хором ответили, что требуется. Наш хозяин обследовал пленку, которой оно было покрыто, затем открыл ее и очень осторожно извлек деревце вместе с горшком. Ваза на его столике оказалась графином с водой, из которого он наполнил высокий стакан и, окуная кончики пальцев, стал опрыскивать растение. Пока он был занят
