четвертой потере: Игоре О'Тул, пяти лет от роду…
Поскольку малыш сидел позади с матерью, его никак не могли убить из вездехода: такой угол прицела невозможен. Его могли застрелить оба стрелка «суперпончика», сидевшие достаточно высоко, чтобы через ветровое стекло попасть в кого-нибудь на задних сиденьях. Скорее всего это второй стрелок — первый был занят уничтожением соперников в вездеходе. А когда «пончик» повернулся, я увидел, как второй стрелок направил лучевое оружие на наш автобус и как оно вспыхнуло почти одновременно с моим выстрелом, уничтожившим этого стрелка.
Мне кажется, он просто промахнулся. Его мишенью был я, но он ошибся.
Можно ли предположить, что кто-то способен целиться в ребенка, в малыша, ясно различимого в глубине автобуса? Но Игоря убила именно та вспышка, которую я увидел.
Если бы не эта смерть, я бы испытывал смешанные чувства к команде «пончика» — ведь без их «помощи» мы бы никак не справились с бандой вездехода. Но тот последний выстрел убедил меня, что это просто две соперничавшие банды, конечной целью которых было ограбление нашего автобуса (по названию «Услышь меня, Иисус!»).
И единственное, о чем я пожалел, — это то, что я не смог прикончить четвертого седока в «пончике»!
* * *
Но все эти мысли пришли потом. А в тот момент мы видели только мертвого ребенка.
Кончив возиться с тетушкой Лилибет, мы оглядели внутренность автобуса. Екатерина сидела, не шевелясь, поддерживая тело сына. Я лишь со второго взгляда сумел разобраться, что же произошло. Ясно, что если снесена лицевая линза, то ребенок на руках Екатерины не может быть живым.
Я запрыгал к ней на одной ноге. Гвен уже была около них, и я остановился за ее спиной.
В эту минуту леди Дайана, схватив меня за рукав, что-то стала говорить. Я приблизил к ней шлем.
— Что вы сказали?
— Я говорю, чтобы вы велели водителю ехать дальше! Вы что, не понимаете английского языка?
Хотелось бы, чтобы это услышала Гвен: ее ответ значительно более впечатлил бы леди и, несомненно, был бы куда «художественнее»! Я же всего лишь сказал ей устало:
— Ох, да заткнитесь вы и сидите на месте, глупая гусыня!
Новой реплики я ждать не стал.
Леди Дайана ринулась вперед, но Билл отбил ее попытку атаковать тетушку Лилибет. Мне это рассказала потом Гвен — я не видел, так как разглядывал останки «консорта»[772], который сам себя прикончил, неосторожно манипулируя скафандром. Тем временем его партнер («ко-супруг») пытался выхватить из-за моего ремня конфискованный пистолет, вынуждая тем самым схватить его за руку (сломанную). Я не мог ни слышать его визга, ни видеть гримасы боли, но он совершал такие удивительные пассы, что мне показалось — у него агония.
И вот что я могу об этом сказать: не машите пистолетом перед моим лицом. Это пробуждает во мне самое ужасное.
Я вернулся к Гвен и несчастной матери. Коснувшись Гвен шлемом, я спросил:
— Можем ли мы что-нибудь для нее сделать?
— Нет. Ничего, пока не доставим ее в капсулу города. Да и тогда вряд ли.
— А как другие дети?
(Мне казалось, что они плачут, но если этого не слышно и не видно, то что можно сделать?) — Ричард, я полагаю, лучше всего оставить эту семью в покое. Смотреть за ними, но не навязываться. До тех пор, пока мы не доедем до Конга.
— Да, до Конга… А кто такой Тэдди?
— Кто?
— Тетушка Лилибет сказала «Тэдди может водить».
— Ах да. Наверное, это стрелок в башенке. Ее племянник.
Вот тогда я взобрался по лесенке и осторожно заглянул в башню. Я, увы, предположил правильно — все бандиты убиты, но и наш стрелок — тоже.
Тот самый Тэдди.
Спустившись вниз, я прошел вперед, подозвал к себе Гвен и Билла и сообщил им, что мы остались без водителя.
— Билл, смог бы ты повести этот автобус? — спросил я.
— Я не умею, сенатор. Вообще впервые в жизни вижу такую штуку.
— Я так и думал… Сам я уже несколько лет не садился за руль, но… господи, Гвен, я же не смогу!
— Тебе что-нибудь мешает, милый?
— Ведь эта штуковина управляется двумя ногами, Гвен, а у меня всего одна… Вторая закинута в багажную сетку над моим сиденьем… Ты сама понимаешь, сейчас ее надеть невозможно, а без нее управлять автобусом нельзя!
Она мягко заметила:
— Ну что ж, мой дорогой. Ты займись рацией, нам понадобятся эти «майские денечки»[773]. А я пока поведу машину.
— Ты сможешь управиться с этим бегемотом?
— Конечно! Я не хотела вылезать с предложением, раз присутствуют двое мужчин. Но я с радостью сяду за руль. Может, у меня уйдет на это пара лишних часов, но не беда!
* * *
Через три минуты Гвен уже сидела за панелью управления. Я устроился рядом, прикидывая, как подключить гермошлем к автобусному приемопередатчику. Билл был откомандирован как «специалист» с заданием удержать «леди Д» в ее кресле. Она пыталась снова поучать нас, рекомендуя, что следует предпринять дальше. Похоже, дама была несколько не в себе и толковала что-то о конгрессе директоров на Элл-Четыре и своем представительстве там. А нам, по ее мнению, следовало поторопиться, чтобы наверстать упущенное время.
На этот раз я услышал комментарии Гвен. Они согрели мне сердце. «Леди Д» чуть не задохнулась, когда Гвен тоже порекомендовала ей, куда поглубже засунуть свои верительные грамоты, после того как она свернет их трубочкой с остреньким концом!
Гвен включила сцепление. «Услышь…» дернулся и подался назад, объезжая вездеход. Мы снова оказались в пути. Я в конце концов нащупал нужные ручки на радиоустановке, настроил аппарат на канал, который показался мне подходящим, и услышал:
«…О-М-Ф-И-С, пишется „Комфис“! Это лучший ответ на стрессы современной жизни. Не берите домой свои деловые заботы, а обеспечьте себе комфорт с помощью „Комфиса“, научно рекомендованного желудочного снадобья, более предпочтительного, чем любое другое…»
Я стал искать какой-нибудь «более предпочтительный» канал.
Глава 13
Правда — это то, во что никто не верит.
Джордж Бернард Шоу (1836–1950)
Я продолжал искать одиннадцатый аварийный канал методом проб и ошибок; шкала была хоть и маркирована, но не номерами каналов. Видно, у тетушки был свой собственный шифр. Так, надпись на кнопке «помощь» означала, как выяснилось, вовсе не аварийную сигнализацию, а «духовную поддержку», ибо, нажав ее, я вызвал в наушниках следующую тираду:
«Говорит Святейший Ангел-Вестник, взывающий из глубины души непосредственно к вам. Весть несется из храма Христова
