Космодесантники в мраморно-серых с зеленой отделкой доспехах двинулись вперед по густой грязи плотным строем, и тяжелая волна керамита и стали захлестнула барьеры и ряды колючей проволоки, преграждавшие путь к наскоро вырытым траншеям. Они шли сквозь ураган огня и не обращали внимания на град пуль. То здесь, то там кто-нибудь из воинов Теметера задерживался, обнаружив скрытые люки, и закрывал их мелтабомбами.
Оглянувшись назад, Теметер увидел, что справа за ним шагает древний дредноут Хурон-Фал, и шипы его бронированных сапог энергично взрывают землю. Из сдвоенной пушки на его правой руке вылетали огненные стрелы и, опускаясь на вражеские окопы, поднимали фонтаны обломков и разбрасывали в стороны защитников.
Солдаты Хорала были в серо-коричневых мундирах, под цвет грязи, но жалкие попытки маскировки оказались совершенно бесполезными в инфракрасных лучах систем усиления зрения шлемов космодесантников. Теметер боевым жестом дал команду разбиться на мелкие группы, и воины быстро перестроились.
В своем отделении Уллис знал каждого воина по имени или его заслугам, хотя с некоторыми Гвардейцами Смерти ему еще не приходилось вместе сражаться. План высадки, составленный Воителем, никогда бы не пришел в голову самому Теметеру. Вместо того чтобы, как обычно, оперировать ротами, Хорус составил штурмгруппу из мелких отделений, набрав людей из десятков разных рот.
Капитан подозревал, что это коснулось не только Гвардии Смерти, но и Пожирателей Миров, и Детей Императора, и личного Легиона Хоруса. Подобная стратегия, как Теметер признавался самому себе, была выше его понимания, но если Воитель отдал приказ, значит, для этого были причины. Со своей стороны, он был рад для разнообразия получить самостоятельность на поле боя и сражаться, не оглядываясь на высокомерного Грульгора или грубого Тифона.
Противник, оправившись от первоначального потрясения, вызванного высадкой десанта, произвел перегруппировку, и ответный огонь стал не таким беспорядочным, как в первые моменты атаки. Помимо звонких сигналов труб и взрывов чуткий слух Теметера уловил скрипучие атональные звуки, похожие на пение. Он прочел отчеты об операции на Истваан Экстремисе и уже знал о так называемых Девах Битвы и их загадочном звуковом колдовстве. Похоже, что здесь, на третьей планете, тоже властвовала магическая сила необычной музыки. Теметер поднял свой комбиболтер и начал свою собственную симфонию.
«Эйзенштейн» оказался ничем не примечательным кораблем: по тоннажу соответствовал категории фрегатов и от носа до кормы имел длину около двух километров. Он отдаленно напоминал более новые корабли класса «Меч», но только по той причине, что большая часть имперских судов строились по тем же самым принципам. Чуть ли не каждый линейный корабль на службе Повелителя Терры состоял из одних и тех же элементов: кинжаловидный контур носовой части, массивный блок околосветовых и варповых двигателей, а между ними — начинка из передаточных механизмов и сложных стальных конструкций.
— Он выглядит не слишком большим, — тихо заметил Войен, выглядывая в иллюминатор штурмкатера по пути со «Стойкости».
Он еще не успокоился после разговора с Гарро, и голос выдавал тревогу апотекария.
— Это такой же корабль, как и всякий другой, — ответил боевой капитан. — Здесь или в другом месте, мы все так же будем выполнять свой долг.
На пусковую палубу, показавшуюся после «Стойкости» тесной и захламленной, приветствовать Гвардию Смерти вышел капитан корабля с официальной делегацией офицеров корабельной рубки.
— Барик Гарья, — четко произнес он и коротко отсалютовал. — Командор Грульгор, боевой капитан Гарро. По приказу примарха этот корабль принадлежит вам до самой смерти или до нового задания.
Капитан Гарья был коренастым и смуглым человеком, с полосками седых волос вокруг головы и подбородка. Гарро заметил на его щеке углеродную пластинку, прикрывающую аугметику, и несколько шнуров со щупами на концах, свисавших с затылка. Он казался очень напряженным, но это можно было объяснить желанием проявить усердие.
В отсутствие высокопоставленных космодесантников Гарья оставался полновластным хозяином на корабле и наверняка испытывал некоторое чувство обиды за необходимость уступить права назначенным по приказу воинам. Капитан взглядом указал на стоящую рядом тонкую узколицую женщину:
— Мой адъютант, Ракель Воут.
Затем он поклонился и сотворил знамение аквилы. Грульгор воспользовался паузой и пренебрежительно фыркнул:
— Вы можете продолжать выполнять свои обязанности. Когда капитану Гарро или мне потребуется ваша помощь, вас об этом известят.
Гарья и Воут отдали честь и вышли. Гарро проводил их взглядом. Не прошло еще и минуты после перебазирования на «Эйзенштейн», а Грульгор уже пытается изображать главного.
Натаниэль оглянулся на аура-поле, сдерживающее космический вакуум, пока последний из штурмкатеров опускался на посадочную палубу, опираясь на голубые столбы пламени двигателей. Последнее судно пришвартовалось рядом с остальными транспортами Второй и Седьмой рот. На лице Гарро мелькнуло недоумение. Он пересчитал штурмкатера. Появление еще одного было для него загадкой. Неужели не все воины командных отделений прибыли со своими офицерами?
Штурмкатер замер и свернул хищные крылья под фюзеляж. Капитан продолжал наблюдать за кораблем уголком глаза, ожидая, что борт откинется и превратится в трап, а из люка появятся люди Грульгора. Но ничего не происходило. Значит, на борту нет пассажиров? Похоже, штурмкатер привез только неодушевленный груз.
Грульгор, подойдя ближе, загородил корабль собой и одарил Гарро неприятной улыбкой:
— Я намерен проинспектировать корабль, чтобы убедиться, что все готово к бою.
— Очень хорошо.
Командор махнул горстке своих людей и, не оглядываясь, вышел. Гарро со вздохом повернулся к поклонившемуся Калебу:
— Проследи, чтобы сервиторы разгрузили наше обмундирование и оборудование. — После недолгой паузы он добавил: — И доложи мне любые сведения о грузе с последнего штурмкатера.
— Да, господин. Я прикажу команде доставить наше имущество на оружейную палубу фрегата.
Гарро обернулся к сержанту Хакуру:
— Андус, возьми с собой людей и подыщи нам подходящее помещение, пока люди Грульгора не успели занять самые лучшие комнаты. — После салюта сержанта капитан обратился к воинам командного отделения: — Я пройду на мостик. Дециус, Сендек, вы отправляетесь со мной.
Войен остановил его взглядом.
— Что интересного пытается обнаружить Грульгор на нижних палубах? Прости меня, господин, но такое поведение командора кажется мне немного странным.
— И не только тебе, — добавил Сендек.
— Он старше тебя по званию, апотекарий, — с неожиданной для себя резкостью ответил Гарро. — Он волен поступать по своему желанию и не объяснять причин. — Натаниэль махнул рукой, заканчивая разговор. — Иди с Хакуром. Я больше не хочу тратить время на пустую болтовню.
В сопровождении двух воинов Гарро прошел к подъемнику, чтобы добраться до верхних уровней фрегата. Он старался казаться равнодушным, но Войен угодил в точку. Боевому капитану было бы непростительно поддерживать домыслы и строить догадки перед строем космодесантников, но факт оставался фактом: Гарро ожидал со стороны Грульгора какого-то подвоха.
Неужели мы так низко опустились? Где это слыхано, чтобы люди одного Легиона, глядя друг на друга, испытывали недоверие? Между воинами возникла неприязнь и ревность… И я… Я тоже испытываю эти чувства?
— Капитан!
Теметер, подняв взгляд, увидел перед собой лицо одного из своих младших офицеров.
— Сэр, наше отделение на северном фланге упирается в значительную преграду. Защитники со счетверенной пушкой засели в бункере, построенном из феррокрита, и простреливают все подходы. Могу я дать команду обойти огневую точку?
Теметер насмешливо фыркнул:
— Парень, мы — Гвардия Смерти. Если на дороге встречается булыжник, мы не обтекаем его, как водный поток, а разбиваем на куски! — Капитан жестом подозвал воинов командного отделения. — Показывай, где это препятствие.
Они, пригнувшись, пробежали по неровной земле и спрыгнули в неглубокую траншею, заваленную телами убитых защитников и осколками снарядов. Вокруг беспрестанно свистели пули и гремели взрывы, но Теметер все же слышал горестные монотонные причитания врага. Проходя мимо небольшого возвышения, он намеренно вышел из строя и раздавил ногой рупор громкоговорителя, упавший со столба. Устройство заискрило и умолкло.
— Вот здесь, господин, — показал офицер.
Плоский шестиугольник едва возвышался над землей, и гладким феррокритовым стенам было явно не больше пяти-шести лет. На его поверхности виднелись только свежие трещины и выбоины после снайперского обстрела в самом начале атаки Гвардии Смерти. Как и докладывал молодой космодесантник, дула счетверенной пушки накрывали атакующих непрерывными потоками трассирующего огня. Несколько безжизненных тел в зоне обстрела отмечали место, где боевые братья пытались приблизиться, но погибли, не достигнув цели. Теметер нахмурился:
