во тьму и промолчал, а когда спуск наконец закончился, он указал на каменную осыпь, где пенилась и бурлила горная речка. В этом месте стены ущелья расходились друг от друга на несколько сотен шагов, вода разливалась, теряла напор и глубину. Здесь и в самом деле имелась реальная возможность перебраться на другую сторону, не будучи смытым потоком.
— Вам туда! — указал контрабандист на щель в противоположной стороне ущелья и протянул руку. — Давай золотой!
— Не так быстро, — усмехнулся я и велел поскучневшему дядьке помочь нам с переправой.
Бурлившая на камнях вода едва не сбивала с ног; переправляясь на другой берег, мы вымокли, замерзли и окончательно выбились из сил. А дальше последовал изматывающий подъем в гору по расщелине, где и рук в стороны было не развести. Контрабандист беспрестанно ныл, требуя отпустить его, но я не собирался платить, не убедившись, что тропинка не заведет нас в тупик.
Взбирались на кручу никак не меньше часа; там я достал из кошеля золотой и спросил:
— И куда теперь?
Проводник неопределенно махнул рукой.
— Не заблудитесь! Куда ни пойдете, все равно к людям выйдете, подскажут. Если левее держать, то за перевалом торный путь будет.
Я вручил дядьке вожделенную монету, и тот двинулся в обратный путь, но сразу обернулся и посоветовал:
— В потемках не ходите по горам. Сверзитесь по незнанию в пропасть, костей не соберете.
Совет был не лишен смысла, мы решили разбить лагерь и отдохнуть до рассвета, благо небо на востоке уже слегка посветлело, а звезды начали меркнуть и терять свой полуночный блеск.
У всех от холода зуб на зуб не попадал. Марта и Уве принялись собирать хворост и сухой бурьян, а Микаэль расседлал и обтер лошадей, дал им овса. Я отошел к самому краю обрыва, немного постоял там, прислушиваясь к гулу протекавшей по ущелью реки, и с облегчением перевел дух. Крутанул четки, приложился губами к святому символу. Вырвались!
— Надо было прирезать… этого, — сказал маэстро Салазар, когда я вернулся к разведенному в круге закопченных камней костерку. — Как пить дать продаст.
— Он в город хорошо если к утру вернется.
— А ну как подельники в горах или он нас специально кругами водил? — не согласился со мной Микаэль. — Надо бы за переправой проследить, она с нашей стороны как на ладони.
— Только там не видно ни зги, — хмыкнул я. — Да и вымотались все.
Но, к моему немалому удивлению, вызвался караулить успевший обсохнуть Уве.
— Все равно не уснуть, — признался он, отсыпал себе орехов, взял горсть кураги и ушел к обрыву.
Мы наскоро заморили червяка и легли спать. Микаэль устроил лежанку у самого очага, а Марта забралась ко мне под плащ. Я не стал возражать, обнял ведьму и поморщился из-за зуда в порезанной руке.
— Так и беспокоит? — спросила девчонка. — Завтра посмотрю.
— Спи, — сказал я и закрыл глаза.
Растолкал Уве.
— Магистр, проснитесь! Проснитесь, магистр! — зашептал он мне на ухо.
Я не спал, просто лежал с закрытыми глазами. Некоторое время назад разбудила боль в плече — ранка пульсировала, словно началось заражение, просто не хотелось выбираться из-под плаща на холодный воздух.
— Что такое, Уве? — зевнул я, глядя на посветлевшее небо.
— Люди! — ошарашил меня слуга. — Спускаются по карнизу! Микаэль велел вас звать!
Я подскочил как ужаленный и метнулся к ущелью, на краю которого затаился за серым валуном маэстро Салазар.
— Гляди! — указал он на противоположную сторону.
К этому времени уже рассвело, и я сразу увидел растянувшуюся по скальному карнизу цепочку людей, только-только начавшую спуск. Пять человек медленно вели под уздцы лошадей, а впереди бежал, а точнее, бежало некое несуразное существо.
Перекошенная и какая-то будто бы даже изломанная фигура то падала на четвереньки, то вставала на ноги, рвалась вперед и тут же запрокидывала голову назад, как если бы что-то удерживало ее на месте.
В голове у меня зародилось смутное узнавание, да тут и прибежавшая из лагеря Марта коротко выдохнула:
— Людоед!
Микаэль и Уве в немом изумлении уставились на девчонку, а я не удержался от крепкого словца.
Ангелы небесные! Как только этот драный горбун умудрился нас выследить?! Как улизнул от герхардианцев? Или его освободили прежде, чем в мансарду нагрянули черно-красные?
Ранка запульсировала пуще прежнего, я потер плечо и вдруг вспомнил, что горбун слизнул с клинка капельку моей крови! Так вот в чем дело…
— Что еще за людоед? — потребовал объяснений Микаэль.
— Уве, мушкет! — приказал я, пропустив вопрос мимо ушей.
Прикончу зловредную ищейку, и в горах нас точно не найдут! Вот только попаду ли? В этом месте до противоположной стороны ущелья было никак не меньше двухсот шагов, а я хоть и пристрелял штуцер, но уложить пулю в нервно дергавшуюся из стороны в сторону фигурку будет совсем не просто.
— Веревка! — сказала вдруг Марта. — С него не сняли мою веревку! Я чувствую наговоры!
Меня словно молотком по голове тюкнули! Все же черно-красные!
Нас преследовали не люди графини Меллен, а братья ордена Герхарда-чудотворца!
— Филипп! — прорычал маэстро Салазар. — Какого черта происходит?!
Прибежал Уве. Я вытащил из чехла мушкет, разложил перед собой мешочек с пулями, шомпол, пыжи и пороховницы. Начал заряжать оружие, попутно поведал о своих последних приключениях Микаэлю.
Маэстро Салазар с отвращением скривился.
— Экая пакость! — Он глянул на ту сторону ущелья и покачал головой. — Не попадешь!
— Веревка! — повторила Марта. — Его держат на привязи будто животное!
— Животное и есть…
Но я понял, что хотела сказать ведьма. Прекрасно понял…
Несколькими глубокими вдохами я успокоил дыхание, провалился в транс и зашвырнул сознание вперед, на другую сторону каньона. На природе незримая стихия была куда спокойней, нежели в городах, бросок получился стремительным, словно полет арбалетного болта. Мелькнули ауры людей, вспыхнули яркими звездами святые реликвии и талисманы, зеленоватым огнем мигнула зачарованная ведьмой веревка.
Марта не ошиблась: горбуна и в самом деле держали на привязи, второй конец которой был затянут на луке седла.
Вот тебе и повелитель запределья! Посадили на цепь будто шелудивого пса!
Большего я разглядеть не успел. Один из герхардианцев вскинул руку, и меня зашвырнуло в собственное тело еще более резким и болезненным образом, нежели происходило погружение в транс.
— Они ускорились! — встревожился Уве.
— Может, сорвутся, — недобро усмехнулся маэстро Салазар.
Я на столь благоприятное развитие событий уповать не стал, устроил мушкет на валуне и вытянул из-за голенища сапога артиллерийский стилет. Используя шкалу на одной из граней клинка, оценил дистанцию выстрела, сделал необходимые поправки на понижение высоты, взял упреждение, исходя из примерной скорости движения преследователей, и
