пули прошли мимо. Повезло.
Мы развернули лошадей и помчались прочь, вдогонку понесся заливистый свист, а вот всадников среди наемников не оказалось, и нам удалось затеряться на темных улочках Старого города. Я первым сорвал повязку, остальные последовали моему примеру. Аристократы выпустили на охоту цепных псов, и пусть с ландскнехтами лучше не сталкиваться ни при каких обстоятельствах, такие вот нарукавные украшения для них сейчас будто красный плащ для быка.
Бешеная скачка по ночным улочкам закончилась у набережной канала, мы вывернули на нее и вскоре выехали к отвесной громаде Рыцарского холма. На вершине было тихо, а вот со стороны въезда доносились крики и раскатистые выстрелы. Как видно, на помощь осажденным подошли ландскнехты, и счет пошел на минуты.
— Уве, забрось меня наверх, — попросил я.
Школяр соскочил с лошади и принялся светящимся концом жезла выводить на брусчатке сложную магическую схему.
— Пойти с тобой? — уточнил Микаэль.
— Жди здесь! — сказал я и вручил маэстро мушкет, а следом отдал и шпагу. После дождался отмашки Уве, прыгнул в центр схемы словно на цирковой батут, и восходящие эфирные потоки тут же зашвырнули меня в ночное небо.
Впрочем, не так высоко, вовсе нет. Школяр рассчитал мощность чар наилучшим образом; я взмыл на высоту отвесного склона холма, ухватился за попавшуюся под руку ветвь и рывком выдернул себя из продолжавшего тянуть вверх эфира. Приземлился в траву, миг лежал и прислушивался к шорохам ночи, затем поднялся на ноги и начал пробираться через кусты к резиденции маркиза. Яркие пятна окон светили через голые кроны деревьев путеводными маяками, но меня вся эта иллюминация нисколько не порадовала.
Я бы предпочел найти особняк покинутым и темным, а он не являлся ни тем, ни иным. Закрепившиеся на холме солдаты гарнизона превратили его в штаб, на крыльце был выставлен караул, у окон разместились стрелки, а незримая стихия приобрела неестественную упорядоченность из-за сковавших ее защитных чар. Я ощущал их безо всяких медитаций.
Как бы то ни было, незаметно пробраться внутрь и позаботиться о всаженном в грудь маркиза кинжале какие-то шансы еще оставались, поэтому я успокоил дыхание и погрузился в транс, желая оценить сотканные армейскими колдунами заклинания. Очень скоро истинное зрение выбелило темень ночи и в клочья разорвало покров мрака. Загорелись протянутые заклинателями колдовские линии, заблестели меж бесцветных силуэтов деревьев сети сигнальных формул. Теоретически была возможность проскользнуть мимо них, не переполошив всю округу, но именно теоретически, поскольку среди армейских ритуалистов оказался настоящий мастер фортификационного искусства; резиденцию маркиза он защитил по всем правилам магического и военного дела.
Окружающий мир сделался болезненно четким, и на этой четкости вдруг проявилось смазанное пятно — некий серый сгусток медленно дрейфовал по парку, выбрасывая в стороны и вновь втягивая в себя отростки. Поисковое заклинание отделяло от меня не больше двух десятков шагов, и я принялся отгораживать свое эфирное тело от незримой стихии, гасить его, становиться никем и ничем.
Без толку! Сгусток замедлил движение и заколыхался, немного даже заискрил. Я вынул из ножен кинжал и несколькими аккуратными движениями вырезал на коре простенькую магическую формулу, а затем уколол подушечку пальца острием и втер в дерево выступившую на коже капельку крови.
Поисковые чары выстрелили в мою сторону полудюжиной призрачных щупалец, но за миг до того я отступил в сторону, и ленты серости захватили только дерево. Вспыхнула вырезанная мной схема, сгусток магической энергии затянуло в ствол, и тот взорвался, разлетевшись на бессчетное множество щепок.
Я не стал дожидаться, когда по мою душу пожалуют армейские колдуны, и бросился наутек. Добежал до обрыва, разглядел внизу мерцание колдовской схемы и прыгнул прямо в ее центр. Эфир рвался, сминался и расползался, замедляя падение; касания мостовой я почти не почувствовал, сразу сорвался с места и запрыгнул в седло.
— Убираемся отсюда!
Мы поскакали по набережной и уже повернули на мост, когда на холме замелькали огни; вдогонку прозвучало несколько одиночных выстрелов, но палили солдаты, скорее, для острастки, нежели всерьез уповая на точное попадание.
— Ну? — повернул ко мне голову скакавший сбоку маэстро Салазар.
— Надо прорываться из города! — ответил я и, поскольку давно уже не ориентировался на местности, спросил: — Где ближайший выезд?
Уве испустил горестный стон, а Микаэль на миг задумался, затем махнул рукой.
— За мной! Здесь недалеко!
И точно — у крепостной стены мы оказались буквально через пять минут скачки по безлюдным улочкам, залитым кровью и затянутым едким дымом. Городские ворота были заперты, а вот боковая калитка стояла распахнутой настежь и никем не охранялась. Пятерке солдат было не до нас; под порывами свежего весеннего ветерка они покачивались на сколоченной тут же виселице.
Вопросом, куда подевались вздернувшие их бунтовщики, я задаваться не стал и направил лошадь прочь из города. Стена осталась позади; мы промчались меж жавшихся к ней хибар, вырвались на открытое пространство, и лишь тогда я оглянулся на Рёгенмар и пожелал ему провалиться в запределье. Этот паршивый городишко едва не сожрал меня. Знать бы еще, не сожрет ли великое герцогство Сваами…
Глава 4
1
До границы с Грахценом мы добрались на исходе второго дня. Оказались бы на месте и раньше, но путь пролегал по отрогам Тарских гор; дороги то взбирались на кручи, то ныряли в распадки, иной раз и вовсе приходилось перебираться через каменные осыпи. Мы берегли лошадей, да еще объезжали все мало-мальски значимые поселения, куда могли по эфирным каналам прислать описание убийц его светлости маркиза Альминца. И поплутали немного, не без этого.
Втайне я надеялся, что беспорядки в Рёгенмаре затянутся надолго, но всерьез на такую удачу не рассчитывал. Жизни свойственно преподносить неприятные сюрпризы именно тогда, когда ты меньше всего к этому готов.
Остаток первой ночи наша компания провела в дороге, желая поскорее убраться подальше от Рёгенмара, на вторую разбили лагерь в продуваемой всеми ветрами горной рощице, но беспокойная дремота у костра отдыха не принесла. Чувствовал я себя премерзко. Да еще нанесенная ножом людоеда ранка никак не желала закрываться и продолжала понемногу кровить; меня лихорадило и знобило. Марта осмотрела царапину и лишь развела руками.
— Нож мог повредить эфирное тело, — предположила ведьма. — Он странный. Я попробую разобраться.
Но когда бы еще найти на это время? Да и не было под рукой никаких лечебных трав. С едой дело тоже обстояло не лучшим образом. Мы на ходу размачивали в воде сухари, тем и отгоняли голод. К концу поездки Микаэль окончательно озверел; правда, его из себя выводил не
