когда на кону стоит твоя собственная жизнь.
Я вытянул Микаэля на улицу и жестом подозвал Уве, а когда слуга приблизился, велел ему запустить в дом сгусток сияющего эфира.
— Сделай «Жемчужную пыль». Сможешь?
Уве кивнул, на миг задумался, а потом принялся не слишком изящно, зато вполне мастеровито творить чары отрывистыми взмахами жезла. Марта смотрела за этим действом во все глаза. Закончив с приготовлениями, школяр забросил в дверь светящуюся кляксу, а уже миг спустя незримая стихия дрогнула, и холл окутало перламутровое сияние, мягкое и ровное. Ярче и сильнее оно горело там, где находились люди. Точнее, тела.
На первого постояльца мы наткнулись сразу у входа. Большая часть крови натекла именно из него, а причиной смерти стал разрубленный череп. Домовладельца ткнули кинжалом неточно и, как видно, походя. Он уполз, оставляя за собой бурую полосу, на середину комнаты, там и умер.
Не сговариваясь, мы с Микаэлем расступились в разные стороны. Вниманием маэстро завладели дверные проемы, а вот я заинтересовался зависшим перед лестницей облаком мрака. Жемчужный блеск подсвечивал призрачную кляксу, лишая заклинание абсолютной непроглядности, и теперь завеса не скрывала валявшегося за ней человека с арбалетным болтом в спине, а лишь скрадывала его очертания.
Мне подобные чары были неизвестны, название подсказал Уве.
— «Черная каракатица»! — присвистнул он, пробравшись через лужу натекшей на пол крови.
Судя по всему, один из постояльцев обладал колдовским даром, но спастись тот ему не помог.
— Проверь эфирное поле на верхних этажах, — распорядился я и перешел к лестнице.
Уве зажмурился и принялся беззвучно шевелить губами, а Микаэль заглянул в свою каморку и злобно выругался. Я перебежал к нему и выдохнул:
— Святые небеса!
Болт прошил тщедушное тельце Айло насквозь и пришпилил мальчишку к стене.
— Да что тут такое творится?! — рассвирепел маэстро Салазар.
Он высвободил из досок наконечник и уложил Айло на койку. Покачал головой, закрыв мальчишке глаза, а затем пошарил под кроватью и вытащил оттуда початую бутылку вина.
Я выхватил ее и со всего маху зашвырнул в стену.
— Не сейчас!
Звон разбитого стекла вырвал Уве из транса, он вздрогнул, потряс головой и сказал:
— Наверху все в порядке.
— Свети! — потребовал я, а когда сгусток сияющего эфира улетел на лестницу, побежал вслед за ним.
Второй и третий этажи никаких поганых сюрпризов не преподнесли; неприятности поджидали нас дальше. Дверь мансарды стояла распахнутой настежь, а внутри все оказалось перевернуто вверх дном. Сгусток сияния заморгал и начал стремительно чахнуть, отравленный миазмами запределья, но в его тускнеющем мерцании я успел заметить откинутую крышку сундука.
— Нет! — вырвалось у меня. — Нет! Нет! Нет! Только не это!
Но, увы, людоеда и след простыл. Ангелы небесные! Как же я не подумал, что доверенного слугу графини Меллен непременно будет кто-то страховать! Кретин! Так опростоволоситься!
Я подскочил к камину и одним яростным взмахом смахнул с его полки все лежавшие там безделушки.
— Нет!!!
Подошла Марта, присела на корточки рядом с сундуком, провела по нему кончиками пальцев.
— Замок взломан извне. Его кто-то выпустил.
— Да какая теперь разница! — огрызнулся я и, встревоженный неожиданной догадкой, подбежал к окну. Высунулся на улицу, запустил в тайник руку и слегка успокоился, когда пальцы нашарили гладкий бок алхимического шара.
Микаэль и Уве смотрели за мной во все глаза, но с расспросами приставать не спешили. Осветительное заклинание окончательно погасло, и маэстро Салазар принялся зажигать свечи.
— Объяснишь? — спросил он, после того как многочисленные огоньки прогнали заполнившую было мансарду тьму.
— Позже! — отмахнулся я, напряженно вышагивая от одной стены к другой.
Пусть бегство людоеда и не грозило никакими особенными неприятностями, теперь я лишился возможности выудить из пленника хоть что-нибудь полезное. А в игре против графини Меллен могла помочь любая малость! К тому же злобный уродец непременно попытается расквитаться.
Ангелы небесные! Стоило последовать совету Марты и перерезать выродку глотку! Горбун знал, пусть и не имел никаких доказательств, но все же знал, что именно я стоял за тем злополучным ритуалом! Это и само по себе было нехорошо, а вкупе с сегодняшней неудачей и вовсе вгоняло в самую настоящую депрессию.
Катастрофически не хватало воздуха; я ослабил ворот, кинул мушкет на кровать и снял куртку. Оставленная ножом людоеда ранка никак не желала затягиваться, наложенный поверх повязки платок весь покраснел, а сама повязка под ним и вовсе окончательно промокла. Ну вот, еще одна напасть!
Я отыскал чистый лоскут и заменил повязку, а старую повертел в руках. Оставлять без присмотра вещь со следами своей крови не хотелось, и я попросил ведьму:
— Марта! Разожги камин.
Девчонка взяла одну из свечей и опустилась на колени перед очагом.
— Дымом пахнет, — удивилась вдруг она и запустила пальцы в камин. — И пепел теплый.
— Что-то сожгли? — отмахнулся я. — Да и плевать!
Маэстро Салазар подошел к сундуку и легонько пнул по его стенке.
— А здесь? Что было здесь?
— Свидетель, — нехотя признал я.
Микаэля это признание заставило задумчиво хмыкнуть, а Уве и вовсе разинул от изумления рот. Никак на мои слова не отреагировала лишь Марта. Она продолжала увлеченно копаться в пепле.
— Тут что-то действительно жгли! — заявила девчонка. — Какие-то бумаги! И потом зачем-то залили их водой.
В подтверждение своих слов Марта выпрямилась с не до конца прогоревшим клочком бумаги.
Тут на меня и накатило ощущение дежавю. Точно так же я и сам отыскал в камине племянника епископа Вима часть древнего пергамента! И что важно, за последние дни никто не жег в очаге каких-либо бумаг, а людям графини Меллен и в голову бы не пришло заниматься подобной ерундой. Они вполне могли прихватить с собой что-то из моих пожитков, но никак не палить в камине документы… Нет, здесь было что-то решительно не так!
Марта выложила клочок бумаги на стол и сказала:
— Тут какой-то символ…
Микаэль оттеснил девчонку, постучал пальцем по столешнице и задумчиво хмыкнул.
— Голову даю на отсечение, подобное художество я недавно где-то видел! — объявил он.
Я присмотрелся к символу и судорожно сглотнул.
— Вензель маркиза Альминца!
Какое-то время все ошарашенно молчали, потрясенные моим заявлением, а потом Уве кинулся к очагу и принялся рыться в пепле. Очень быстро ему удалось отыскать еще два уцелевших фрагмента: на одном синел краешек печати маркиза, на другом сохранилась большая часть герба.
— Какого черта?! — выругался маэстро Салазар, а затем оглядел мансарду слишком уж цепким и пристальным взглядом. — Филипп, а если взломщики не собирались ничего у тебя забирать? Вдруг им требовалось… кое-что оставить?
Я и сам пришел к точно такому же выводу. Все выглядело
