десять процентов от заработанного.
Но кто думал о справедливости и об ущемлении наших прав, когда вечером еще не совсем понимающих детей, играющих взрослые роли, ждала бутылочка спирта, принесенная утром от старших ребят и дурманящие пары клея, чтобы погрузиться в подвальном помещении совершенно в другой мир, без проблем и переживаний, рядом с такими же понимающими тебя душами.
И мне всегда было очень жалко пацанов, когда они не собирали назначенную перед ними сумму. Потому что очень хорошо понимал их страх в глазах, который напоминал мне мои детские годы, когда отец был еще жив и выбивал из меня кулаками страх физической боли.
Тут ситуация была похожая, мы были все как одна семья только пьяный отец бил не меня, а семью и всегда была вероятность заступившись тоже получать удары от этих людей, которым ты никем не приходишься и поэтому им совсем тебя не жаль.
Среди всей этой показательной «экзекуции» из-за нехватки собранных средств, мне было больше всех страшно лишь за Юлю.
Она была единственная девочка среди нас, и из-за доверяя ко мне попала в этот капкан из которого было не так много выходов.
Осознавая это и чувствуя себя перед ней виноватым, мне очень хотелось обезопасить ее, чтобы она не оказалась однажды на месте тех, у кого не хватало этих жалких бумажек и монет, которые сокрушались под ударами старших ребят, которые бы смогли оттаскать Юльку за волосы, раздавая пощечины или еще того хуже по-другому бы принуждали найти недостающую сумму…
Мир был очень суров и ужасен для меня в те годы, особенно когда ты понимаешь, что сам заботишься о себе потому что, так сложились обстоятельства твоей жизни.
Через несколько дней у меня созрел план, и я предложил ребятам делиться друг с другом деньгами, которые мы собирали за день, чтобы у всех было достаточно для того чтобы отчитаться перед взрослыми «работодателями».
За то, что иногда кто-то приносил чуть больше чем нужно, его никто по головке не гладил, и уж тем более потом не засчитывал ему этот переизбыток, когда у него в следующий раз удавалось собрать меньше.
Каждый день счетчик обнулялся, и сбор начинался заново.
Так зачем тогда кому-то получать побои если можно его от этого спасти?
Я обсудил эту идею с Юлей, и она согласилась делиться со мной если у меня вдруг не будет хватать денег.
Так же услышав от меня это предложение, Юля рассказала мне по секрету что продолжает прятать деньги, после дневных сборов и что не отдает все, что ей удается насобирать.
Чтобы не быть пойманной, с тем, что она собирает больше нужной суммы, она приносит немного меньше, настолько, чтобы это не было поводом, для кулачного обучения, собиранию средств от старших ребят.
Встретившись с ее мышлением тогда, за пределами детского дома, я уже на практике понимал насколько она практична.
Ее пытались обдурить старшие ребята, но ей все равно удавалось сохранить чуть больше чем нам всем пацанам. Находящимся в этом подвале, которые даже не задумывались поступить так же как она, а отдавали все под чистую, боясь чего-то страшного, не воображая другого исхода.
Я не стал рассказывать жителям нашего «штаба», с которыми мы делили кров о секрете Юли, но предложил им свою поддержанною ей идею, и все с блестящими глазами после выпитого в один из вечеров согласились делать так.
Три дня, коллективной взаимопомощи.
Хватило нас всего лишь, на три дня.
Кто-то из ребят понимая, что ему помогут отдать нужную суммой перед старшими ребятами, и специально говорил, что не собрал ничего, даже не пытаясь этого делать, кто-то покупал себе на вырученные деньги сладости, которые просвечивали через карманы брюк, но говорил, что ему не хватает чуть-чуть, а один вообще оставил в наглую деньги, у себя чем и подставил нас всех.
В этот день взрослые пацаны пришли с пивом, веселые и собрав с нас деньги, решили остаться и поучить нас жизни раздавая в шутку легкие щелбаны, подзатыльники, пенки и ставя подножки.
Тот, кто оставил деньги у себя после очередной подножки упал и выставил руки вперед перед падением, чтобы не удариться об пол головой, вот тут-то, из его рук и выпали те самые деньги, которые он так бережно хранил и старался спрятать.
Когда старшики увидели это, их веселые лица, играющие со слабыми подростками в свои дебильные игры, превратились в злобные гримасы, которые жаждали крови.
— Ребят, у нас тут крыса! — крикнул сидя на сломанном кресле тот, кто подставил ему подножку своим взрослым дружкам.
— Я не крыса… Я просто забыл отдать… — начал оправдываться раскрытый сберегатель, съёженный вставая, чтобы легче принять на себя неожиданную физическую расправу.
— Может еще у кого-то, что-то осталось? — поинтересовался еще один из старших.
Ринат был у них главным. Без его команды старшики не делали ничего.
Слова «Нет» послышались мне с разных сторон нашего подвального помещения, на поставленный вопрос, все словно замерли в этот момент, только моя голова соображала, как мне нужно спасти этого бедолагу вруна, чтобы он не получил что на самом деле заслуживал, и чтобы взрослые ребята не додумались осматривать каждого на наличие денег, потому что я знал, что у Юли были деньги, которые она еще не успела спрятать в свой тайник.
После того как эта мысль возникла в моей голове я перевел на Юльку свой взгляд и понял, что она внутри начала немного переживать, уловив настроение взрослых ребят и возможные последующие за этим действия, о которых подумал я.
— И давно ты прячешь от нас деньги? — спросил один из старших нависая над попавшимся с поличным.
— Да я не прячу, я хотел отдать… Просто у нас новые правила сбора и у меня осталось немного денег.
— Что у вас? — поинтересовался Ринат с другого конца.
— Мы собираем каждый сколько сможем, а вечером добавляем тому, кому не хватает до нужной суммы.
— Это ты придумал? — подходя к нему спросил Ринат.
— Нет. — съёжившись ответил «сберегатель».
— И кто же это у вас тут такой хитрый? — продолжал спрашивать Ринат, осматривая всех, кто был в «штабе».
Все молча смотрели на докладчика, отвечающего на вопросы, но он замолчал видимо поняв, что уже сказал немного больше чем нужно.
— Э малышня! Че молчите? У вас у каждого есть дополнительные деньги? — рассержено спросил один из старших сидевший в кресле.
— Это я придумал… — вдруг вырвалось из меня.
— Ты че самые умный? — вдруг развернулся и пошел ко мне с вопросом тот, кто стоял нависший
