из города, и сам стегнул самочку, бросив через плечо, — догони вначале!
За спиной раздалось голодное рычание, которое переросло в крайне довольный смех. Сканд вскоре нагнал самочку Лекса и поехал рядом. В город потянулся ручеек людей. Это были, в основном, взрослые женщины и мужчины, и почти не было детей. Похоже, люди хотели вначале удостовериться, что в городе на самом деле спокойно, прежде чем тащить детей. Из города двигались, в основном, груженые ящеры под конвоем военных. Из-за того, что грузовые ящеры были крайне медлительны, их сопровождали пешие бойцы. Небольшие караваны из пяти-шести груженых пар сопровождало несколько всадников. Их ящеры только щелкали пастями вслед пролетающей на предельной скорости небольшой группе.
Вместе со Скандом и Лексом ехала троица лексовых учеников и еще пяток хорошо вооруженных воинов верхом на таких же крупных ящерах, как и Шу. Лекс с наслаждением подставлял лицо ветру и сжимал ногами бока самочки. После долгого сидения на одном месте, прокатиться с ветерком — это было самое оно! Дорога пролетела в одно мгновенье. Казалось, они только отъехали от сторожевых башен, как почти сразу выросли стены столицы. Лекс довольно улыбнулся стражникам на стенах у ворот. Скоро он окажется дома!
Попетляв по знакомым улочкам, мимо городского рынка, полного людей, и гильдийских кварталов, ящеры выскочили на площадь перед магистратурой, а там и до родных дверей рукой подать! Но на удивление, ворота дома оказались открыты и народу во дворе было, как на рыночной площади. Везде мелькали женщины, бритые рабы и мальчишки разного возраста, как свои, так и совершенно незнакомые. Лекс растерянно остановил самочку перед воротами. Сканд спустился с седла и взял под уздцы Шу и самочку мужа.
— Это гости, — Сканд обреченно вздохнул, — семьи офицеров всем составом: жены, дети и старики. А еще младшие мужья и, возможно, наложники. Полный комплект. Они отправятся обратно, когда за ними приедут мужья, а это будет в лучшем варианте через пять-семь дней. Или нам придется самим сопровождать каждую семью под родной кров. А до тех пор они наши гости и наша головная боль.
— Может, вернемся в старый город, пока нас не заметили? — Лекс поджал губы, — как я понимаю, о спокойном сне в тишине можно даже не мечтать… надеюсь, на нашу спальню никто не претендует? Я буду сражаться за родную кровать!
Сканд улыбнулся и хотел что-то сказать, но тут их увидела Тара и бросилась к ним наперерез, как галера на таран.
— Слава богам! Вы успели! — Тара раздвигала своим телом людей, как корабль волны, — Прекрасно! У нас как раз будет день, чтобы привести Лекса в надлежащий вид и успеть примерить новую одежду! Осталось только обсудить, какие драгоценности вы наденете! Тиро показывал вашу коллекцию украшений, это, конечно, варварство и ужасно вызывающе, но может, оно и к лучшему. Пусть лучше все обсуждают драгоценности, чем короткие волосы Лекса! Я уже переживала, что пир придется перенести на несколько дней позже. Это было бы ужасно! Первый пир молодой семьи и вдруг откладывается! Это была бы просто катастрофа! Как хорошо, что вы соизволили приехать в срок!
— О, ПИР! А я и забыл совсем! — Лекс схватился за голову, — хочу обратно! Согласен сидеть на том утесе еще несколько дней! Сканд, давай удерем, пока ящеры оседланы.
— Не выйдет, — Тиро за их спинами закрыл ворота дома и довольно улыбнулся, — ты сам назначил день пира, вот сам и отдувайся!
Дом, милый дом
Лекс со стоном слез с ящера и посмотрел на Тиро, как на предателя, но тот только улыбнулся в ответ. Лекс показательно фыркнул и отправился не обниматься с Франкенштейном, как обычно, а проверить, как тут без него все. Броззи встретил его на пороге кузни. Он сказал, что с тех пор, как сюда «набились» гости, он ночует и дежурит в кузнице, чтобы не допустить внутрь любопытных людишек, которые все трогают и во все засовывают носы. Броззи показал затащенные внутрь мешки с цветным песком и даже ведерко со свинцовыми пластинами. Лекс с благодарностью осмотрелся в кузне, все было, как он и оставлял. Тигели, инструмент и даже деревянные коробочки на полках вдоль стены. Именно в них Лекс и хранил свои сокровища: стекло, окалину и готовые красители. Хорошо, что Броззи позаботился об их сохранности. Лекс сразу пообещал, что как только гости покинут их дом, он сразу займется его обучением.
Тиро тихо появился рядом и сообщил, что строительство второго горна идет по плану. Основание уже выложено, железные решетки и дверки, которые заказывали Нарье, тоже уже здесь. Мастер теперь хочет узнать о толщине стен для печи и принес образцы новых кирпичей. Лекс сразу помчался смотреть на них. Их внешний вид значительно улучшился, но вот обжиг заставлял желать лучшего. Лекс уже собрался отправляться в гильдию, чтобы объяснить, что обжиг соломой — это ужасно, но Тиро предупредил, что до пира осталось всего ничего, и главная задача для Лекса сейчас — помыться и подготовиться к пиру самому. А кирпичи подождут еще пару дней.
Лекс опять недовольно фыркнул и, показательно вздернув нос, отправился к каморке, где раньше жила четверка. Дверь была закрыта и Лекс постучал, прежде чем войти. В комнате было темно из-за закрытых жалюзи, а еще пахло, как в лазарете, травами и ментолом. Бэл сразу встал с одной из кроватей, на другой лежал, по всей видимости, Тургул, вернее то, что от него осталось. Лекс шепотом спросил, как у них дела.
— Пока все в порядке, — Бэл приоткрыл жалюзи, чтобы пустить больше света. В щелочке сразу показалась любопытная мордашка ребенка, — я держу его на обезболивающих и снотворном. Он все время спит. Кожа уже начала формироваться. Тиро посоветовал на третий день начать делать мокрые компрессы, чтобы обожженные корочки легче сходили. Спасибо, что разрешили оставить его в живых и позволили мне заботиться о нем. Тургул — хороший человек, будет жалко, если он так глупо умрет.
— Бэл, я тут одну вещь хотел узнать, — Лекс не знал, как перевести тему, на человеческий огрызок было страшно смотреть, и он отводил глаза, — мне тут Пин рассказывал о сером квартале. Скажи, а Кирель использует монахов для убийств неугодных ему людей?
Лекс коротко рассказал о нападении на Сканда и своих подозрениях, что человек был раньше монахом. И о том, что рассказал Пин, и о том, что Мэл подозревает, что Сканда хотели убить, чтобы досадить лично ему. Сделать ему больно, убив человека, которого он любит, и заодно свободным
