едой от смеха.
Я сразу вспомнил, как у меня не сразу сложились отношения с комэской. Всему виной конфликт на почве его дочери Алёны. Обидно, вообще-то! Я ей помог, а всё равно остался прилагательным на букву «К».
— Прекрати, Аня! Вот он, — указал на меня комэска. — И нормальный Родин парень. Передовик он у нас, — гордо поднял указательный палец вверх Буянов.
Супруга комэски пристально посмотрела на меня оценивающим взглядом. Будто каждый прыщик пытается рассмотреть или найти неровно лежащую на голове волосинку.
— Ага. Мендель у тебя тоже был сначала хороший, — сказала супруга Буянова и поставила на стол мне кашу. — Ешь, милый. Ты меня извини. Я ж поверила словам твоего командира о тебе. А ты оказался не настолько конченным, как я думала.
То есть малая часть меня ещё соответствует этой характеристике?! Удивительно!
— Ну, спасибо, что хоть начал эволюционировать, — заметил я, отпив глоток горячего чая.
— Родин, давай не бузи! Ты, знаешь ли, в начале своих славных дел набедокурил ой-ёй-ёй! — вспомнил Буянов нашу с ним перепалку.
Все уже отвлеклись от разговора и погрузились в поедание завтрака. Я же продолжал напрягать слух.
— Гаврилыч, получишь у меня, — пригрозила ему указательным пальцем с ярким маникюром Анна.
— И что именно? — тихонько сказал комэска, будто прямо сейчас потащит в укромный угол свою жену.
— Как что?! Вот это, — сказала Анна и сжала в кулаке дулю, а затем поцеловала в щёку своего мужа. — На улице тебя подожду.
Пока Бажанян получал условия на вылет, а Буянов куда-то запропастился, я отправился на медосмотр. И не потому, что было у меня желание ещё раз увидеть Ольгу. Положено проходить медиков перед вылетом. И тут, как говорится, всё вот так совпало — мой отлёт, недавняя встреча, молчаливое прощание.
— Разрешите войти, Ольга Онуфриевна? — спросил я, оказавшись на пороге медицинского кабинета на аэродроме.
Ольга взглянула на меня и начала суетливо поправлять свои растрепавшиеся волосы. Вид у неё был не совсем здоровый.
Лицо поразила небольшая сыпь, щёки слегка опухли, и сама она быстро ёрзала на стуле, будто ей было не удобно сидеть.
— Присаживай… тесь, Сергей Сергеевич, — сказала Оля и указала на стул рядом со своим рабочим местом.
Я медленно прошёл и занял сидячее положение. Попытался внимательно рассмотреть Вещевую, но она старалась прикрыть лицо. И чего она стесняется? Выглядит не на все 200, но достаточно привлекательно.
— Жалобы? — спросила она, записывая мои данные в журнал.
— Жалоб нет. Ел, спал, предполётный режим не нарушал, — весело сказал я и протянул руку, чтобы она замерила у меня давление.
— Я вам верю. Давление у вас в норме, — отодвинула мою руку Оля.
Вот так номер! Похоже, пытается как можно быстрее меня выпроводить в полёт. Даже своим принципам не стала следовать Вещевая.
— Понял. Разрешите идти? — спросил я и Ольга молча, кивнула.
Я продолжал смотреть на неё и не сводил глаз. Понимаю, что неправильно вот так глазеть на чужую жену, но что-то в ней меня не отпускает.
— Идите, Сергей. Вам пора, — сказала Оля, не поднимая на меня глаза.
— Ты уверена? — спросил я, и она не выдержала этого молчаливого давления, бросив на стол ручку.
— Чего добиваешься? Дырку во мне собрался прожечь? — недовольно спросила Ольга, сложив руки на груди. — У меня всё хорошо. Муж, работа, квартиру скоро дадут. Я счастлива.
— Это заметно, — сказал я и встал со своего места.
— Не любила и не люблю я тебя, Сергей. Ты мне не нужен, понял? — злобно прошипела Вещевая, будто вселилась в неё какая-то змея.
— Понял. Ты нервы побереги. По жизни пригодятся, — сказал я и пошёл к двери.
— Зачем ты вчера с ним разговаривал? Он мне все уши прожужжал, какой ты славный парень, — продолжала буйствовать Ольга.
— Да, я такой. Меня все любят, — ответил я, гордо запрокинув голову.
— Ага! Я тебя не люблю, — продолжила ворчать Ольга и громко чихнула, прикрыв рот носовым платком.
— А зря! Будь здорова, — сказал я и вышел за дверь.
Может, показалось, но из кабинета донеслось пару оскорблений в мой адрес. Что и требовалось доказать — всё у Оли хорошо. Ну, почти!
На стоянке рядом с нашими самолётами толпилось множество техников и людей, не связанных с обслуживанием МиГ-21 и каких-то ещё воздушных судов. У каждого по паре авосек, коробок и бутылок с прозрачными жидкостями. Весь этот митинг пытался разогнать Буянов, который ворчал не переставая.
— Я тебе эту коробку сейчас засуну по самые гланды, — возмущался он. — Издеваетесь надо мной?!
— Товарищ подполковник, ну передать же родня попросила. Оголодал там совсем братик, — уговаривал его один из техников, держа в руке небольшую коробочку с торчащим горлышком водки и части палки колбасы.
— Отвали. Спирт у них есть, — отмахнулся от него комэска, просматривая следующую авоську с продуктами. — Водку убирай, а колбасу оставляй!
— Есть! — радостно воскликнул техник.
Стандартная тема, когда в самолёт, даже в боевой, пытаются загрузить гостинцы. В этот раз масштаб загрузки поражал воображение. Все свободные ячейки МиГ-21 пытались забить конфетами, колбасой, вязаными вещами и так далее. Самым популярным был алкоголь. Чего уж там — в мой самолёт загрузили почти ящик водки. Место стольким бутылкам нашли в конусе воздухозаборника, где и так уже стоит пятилитровый бак спирта для омывания остекления фонаря при обледенении.
— Араратович, это Гусько столько заказал? — спросил у Бажаняна Буянов, который разогнал всю толпу и не дал засунуть на борт ещё немного груза.
— Гаврилыч, всё нормально. В Бокайды дозаправка, а потом в Шинданд напрямую, — ответил Тигран Араратович. — Это всё общее. Плюс кое-какие передачки.
— Вон Ан-22 стоит! — указал Иван Гаврилович на большой самолёт на стоянке перелетающих экипажей.
— Мамой клянусь, я к ним подходил. Они говорят, что в грузовой кабине у них секретное что-то. Конвой с ними летит.
— Он ведь в Шинданд летит? — спросил я.
— Да, — ответил Араратович. — Что секретное такое везти могут, понятия не имею.
— Очередные новые бомбы? — спросил Буянов.
— Слишком много тогда для новых боеприпасов, — предположил я. — Зачем целый Антей гнать для пары десятков новейших бомб или ракет?
— А с чего ты решил, что их именно столько? — спросил Гаврилович. — Если это испытательный образец или какой-то новый боеприпас, который нужно опробовать, вряд ли сделали столько много.
На этих размышлениях мы и закончили наш разговор, чтобы начать заниматься места в кабинах.
Борт послушно начал запускаться, обороты двигателя выходили на нужные значения. В кабине отчётливо ощущался запах еды. Представляю, как у Буянова пахнет. У него же МиГ-21УМ, а там есть задняя кабина. Вот туда-то и зашла большая часть гостинцев!
Через минуту мы уже рулили к полосе. Тормоза у моего самолёта работали устойчиво, двигатель в
