воплю. – Ты с дуба рухнула?!
Я привлекаю своим криком всеобщее внимание.
Ну и пусть!
– Прости! – восклицает и тут же неловко начинает жевать свою булку.
Дальше разговор не ладится. Мы сидим молча, но всего лишь несколько секунд.
Внимание отвлекает маленькая девочка, которая, выглядывая из-за высокого стола, встаёт на носочки и, сверкая своими голубыми и чистыми глазами, протягивает мне цветочек.
Таких в пекарне много. Стоят на столах.
– Не ругайтесь, – опять смущается. Мои пальцы сами принимают цветочек, и я чуть не сдыхаю от умиления, понимая, что сделал этот маленький человечек. – Вам совсем не идёт.
Говорит это и убегает быстро к маме. Настолько, что я даже не успеваю её поблагодарить.
А сама улыбаюсь, как полоумная.
– Вот, правду говорит, – укоризненно шепчет Рита. – Перестань быть букой. И живи уже не работой, а семьёй. Причём своей. Плевать на родителей и на мужика. Ты у меня красотка, найдёшь себе ухажёра ещё.
Я вздыхаю.
Если бы.
Но, боюсь, босс затмил всех.
Я ставлю цветочек в вазочку, чтобы он не завял. И мельком поглядываю на солнечную девочку, которая то и дело оборачивается в нашу сторону.
Тут же цепляюсь взглядом за знакомую фигуру. Внимание само переключается на пышногрудую девицу, которую я видела совсем недавно.
Это же…
Та девушка, ворвавшаяся в офис и кричавшая о том, что беременна от босса.
Из-за неё у нас не вышло нормально поговорить.
Из-за неё я узнала, что будет с моим ребёнком, когда я скажу его отцу правду.
Ладони крепче обхватывают горячую кружку.
А девица, она же суррогатная мать, садится рядом с нами. Вместе со своей подружкой.
Хочу тут же уйти, чтобы не портить себе настроение ещё сильнее. Но вдруг мои планы меняются. Во-первых, нам приносят горячие пончики. А во-вторых…
Я опускаю свой зад обратно на стул. Стоит услышать эти слова:
– Ну что, как там твой миллиардер?
– Вита, ты чего?
– Тш, – шикаю на сестру и пытаюсь разобрать то, что говорят девицы за соседним столиком. Может, сейчас я подслушаю мега-серьёзный разговор, где раскроется правда, что суррогатка обманула Эмира Тагировича?
Я на всякий случай достаю телефон, включаю видеозапись. Ставлю аппарат удобно и незаметно. И опять напрягаюсь, чтобы различить слова среди шума других гостей.
– Да нормально, вчера сходила, – пафосно отвечает девушка, мотая ногой под столом. – Сказала ему всё.
– А он что? – интересуется подружка.
– Ну, прифигел слегка, – это ещё мягко сказано!
– А про беременность твою? Про контракт что сказал? Ты же по факту всё разложила. А он мог подумать, что ты его обманываешь.
– По факту, – кивает, вызывая скрежет моих зубов. Овца. – Но, вообще, я всё по контракту сделала. Не могу я своим телом так рисковать. В будущем скажется на моём здоровье, нафиг надо? А меня суррогатство кормит сейчас. Вот пупсик этот передумал да неустойку мне выплатил. Я в банк всё кинула, пусть проценты капают.
Пупсик.
Она вдвойне овца после того, как назвала моего босса «пупсиком».
– Не просил деньги с агентства?
– Нет. Носом в контракт ткнула. Там есть пункт, что он откупиться может. Ну, типа сделай аборт, получишь там миллионов пять, что ли. Или рожай и делай с ним дальше, что хочешь. Но это в случае отказа от ребёнка уже вот, а не прекращения сотрудничества.
Так, значит, вот оно что…
– Может, родишь – да в детский дом? А бабки себе. В шоколаде вообще. И везде плюсы.
Ну и суки!
Самые настоящие!
Использовать ребёнка, как разменную монету!
Хотя… Мне ли их осуждать? Я сама задумалась об аборте. Только потому, что этот малыш никому не нужен. Даже мне.
Взгляд сам устремляется на ту златовласую девочку. Она сидит как ни в чём не бывало и жуёт сладкую булочку.
Эх…
– Да ну. За этого сына он мне ещё больше бабок отстегнёт. Ещё и заберёт. Я хоть и меркантильная, но, знаешь ли, своих детей в детдом не сдам. Всё же сама рожать буду.
Ну, хоть капля человечности есть!
– А ребёнок-то его?
Я напрягаюсь, ёрзаю на стуле и подаюсь вперёд, боясь услышать ответ.
Пожалуйста, пусть скажет «нет»!
– Конечно, его, – говорит настолько уверенно, что огонёк надежды гаснет так же, как и появился. Быстро, резко, потухая навсегда. – Я только с ним спала. Он в меня… ну, раза три точно. В постели, кстати… Аки боженька. Но что-то без особой страсти. Но меткий. И умелый.
Я знаю, что да, босс мой в постели слишком хорош. Настолько, что даже видишь его во снах. И всё у нас было… И страсть, и пылкость. Легче спросить, чего у нас НЕ было.
Но я помню каждую секунду.
Прикосновение…
Чёрт… Значит, его ребёнок.
– Ну, ты это молодец, хорошо пристроилась.
– Ага.
Желание подслушивать пропадает. Как и дальше находиться в пекарне.
– Вита, ты чего? Аж побледнела, – вдруг произносит сестра, которая за это время даже не шелохнулась.
– О, Виталина! – внезапно раздаётся сбоку. – Секретарша Эмира!
Опять зубы сжимаю. Поворачиваюсь в её сторону и даже не натягиваю доброжелательную дежурную улыбку, как делала всегда.
– Я его помощница.
– Да понятно, – отмахивается. – Скоро будем чаще видеться!
Говорит она явно со странным подтекстом. Ехидно, чувствуя победу.
Пусть.
Зато мой ребёнок – не для выгоды. Будет расти в любви и заботе.
Будет…
И опять взгляд на мелкую скользит. Она спрыгивает со стула, надевает курточку. И с мамой собирается на выход.
– Ага, – отворачиваюсь и встаю, хватая сумку. – Пошли, Рит, я наелась.
Слышу в спину усмешку. Надеваю на ходу куртку и надеюсь, что больше никогда не увижу эту особу. Ага, как же? Если теперь эта женщина – мать ребёнка моего босса.
А я…
Я просто помощница. Беременная помощница Эмира Тагировича, которая вскоре уволится. Потому что терпеть эту бабу я не смогу. И работать рядом с мужчиной, которого люблю… Тоже.
Глава 16
Весь мой выходной летит коту под хвост. После того, как я встретилась с той девушкой в кафе, настроение погрузилось чётко на дно. Поэтому домой я вернулась возбуждённая от злости.
Подготовилась к рабочему дню. А наутро встала разбитая, поскольку ещё ночью решила для себя, что сегодня же напишу заявление на увольнение.
В итоге, сейчас сижу и разгребаю кипу бумаг. А ещё составляю планы, помечаю, какие папки к чему относятся. Эмир же без меня не справится. А новая ассистентка явно окажется безрукой. Или слепой. Будет занята боссом и флиртом с ним.
–Доброе утро, – вздрагиваю, слыша голос Эмира.
Дверь моего кабинета, соединённого с его, открывается.
