переворачивает меня, и я ударяюсь спиной об пол. Вульф пристраивается сверху так, чтобы наши лица были на одном уровне.
– Ты хочешь остановиться?
– Нет.
На его губах появляется быстрая улыбка, но затем исчезает. Сегодня мы не должны быть нежными друг с другом, вот почему мы оказались не в кровати, а на полу. Вот почему я все еще ощущаю вкус его спермы на своем языке и чувствую боль между ног.
– Вульф.
– Не нужно умолять, цветочек. Я здесь, с тобой, – говорит он и входит в меня одним грубым движением.
Мое тело сотрясается от его силы, и я протягиваю руку, чтобы обхватить его сзади за шею. Он наклоняется и снова овладевает моими губами. Каждый толчок внутри меня немного облегчает боль, но усиливает мои мучения, и мне нравится это чувство. Вульф упирается ладонями по обе стороны от моей головы. Мы настолько близки, насколько это возможно, и между нами происходит самое прекрасное, что может быть в мире. Он двигается жестко и медленно, а я провожу зубами по его нижней губе, и Вульф стонет, а затем разрывает поцелуй. Слегка приподнявшись на руках, он смотрит на мое горло:
– Он пометил тебя.
Я дрожу, вспоминая, что Аполлон уделял особое внимание моей шее и груди, но в последнее время я стараюсь не слишком часто смотреть на себя в зеркало, поэтому не заметила отметины. Вульф прижимает большой палец к одной из отметин, скорее всего, к засосу, и у меня создается ощущение, будто он прикасается к синяку. В этом месте возникает тупая боль, но не в плохом смысле этого слова.
– И что ты собираешься с этим делать? – спрашиваю я, скользя пальцами в его волосы.
– Кроме того, что врежу Аполлону по яйцам? – ухмыляется он. – Давай поглядим.
Вульф переносит свой вес на одну сторону, замирая внутри меня, а затем его губы касаются моей шеи с противоположной стороны от отметки Аполлона, и я извиваюсь. В моем теле разливается тепло, когда я чувствую, как он посасывает и кусает мою кожу.
– Ты становишься все более влажной, цветочек, – произносит он, издав какой-то жужжащий звук, а я склоняю голову набок, чтобы ему было удобно.
Теперь на мне будут их метки. Я должна была понять, что Аполлон что-то сделал с моей кожей. Разве не то же самое произошло с краской, когда мы были в последний раз на Олимпе? Когда Аполлон начинает какое-то действие, Вульф неизбежно его заканчивает, пример тому – красный отпечаток ладони поверх золотой полосы.
Я хнычу, когда Вульф добирается до моей груди. Должно быть, и на моей шее остался след от его укусов, перекрывающих укусы Аполлона, но ему этого мало. Вульф лижет мой сосок, и мои глаза закатываются сами собой.
– Вульф, пожалуйста.
В ответ я слышу хриплый смешок:
– Поверь мне, детка, для меня это такая же пытка.
– Тогда трахни меня.
– Нет, пока все в Стерлинг Фолсе не узнают, что ты моя.
Включая Аполлона и Джейса.
Только я этого не хочу. Я не хочу, чтобы мной владели. Разве это не повторение истории? Разве не из-за этого мы влипли в эту ситуацию?
Я заставляю себя слегка приподняться и, запустив руки в его волосы, увлекаю его за собой. Оказавшись лицом к лицу, я прищуриваюсь, наблюдая за выражением его лица. Вульф возбужден и зол, хотя, думаю, сейчас я тоже чертовски зла.
Я отталкиваю его в сторону и перекатываюсь вместе с ним, приземляясь сверху. Вульф резко выдыхает, когда его спина ударяется об пол, но его глаза блестят.
Он бы не позволил мне так сделать, если бы сам этого не хотел. Поэтому я беру его за запястья и кладу их на пол по обе стороны от лица. Пальцы на руках Вульфа сгибаются, взгляд наполняется похотью, и кажется, его самообладание висит на волоске и сейчас я возьму все, что хочу. Поэтому я кладу руки ему на грудь и сажусь сверху.
Его член выскальзывает из меня почти полностью, но я беру его в руку и направляю внутрь себя. Угол проникновения оказывается совершенно другим, более глубоким.
Мне ни разу не удавалось достичь оргазма со своим бывшим. Ему нравилось трахать меня сзади, когда мои руки были скованы за спиной. Я всегда считала это жалким и позорным временем моей жизни и не могла облегчить боль, которую причиняли мне эти воспоминания. Но потом я нашла спасение для собственной души, решив для себя, что в том, через что я прошла, нет ничего постыдного.
Вульф наблюдает за мной некоторое время, но затем его терпение лопается и, привстав, он садится и обнимает меня.
– То, как ты прыгаешь на моем члене, – это самая возбуждающая картина в моей жизни, и единственная причина, почему я еще не кончил, – это потому, что перед этим ты взяла мой член в рот. – Он обхватывает меня за шею и целует.
Его рука скользит между нами, и, найдя мой клитор, он начинает гладить его, пощелкивая и потирая, пока я не начинаю задыхаться у его губ.
– Кончи для меня, детка.
Еще один толчок, еще одно движение пальцев на моем клиторе – и я чувствую, как меня захлестывает волна удовольствия. Я крепко зажмуриваюсь, пока мои мышцы сжимаются вокруг него. Вульф издает звериное рычание и переворачивает нас прежде, чем я успеваю прийти в себя от кайфа. Он берет меня за запястья и поднимает их над моей головой. Когда наши тела оказываются переплетены, он начинает яростно вбиваться в меня в погоне за собственным освобождением. Мгновение спустя он замирает, а затем опускает голову мне на грудь и снова входит в меня.
– Наказание, – бормочет он.
– Что? – спрашиваю я, еще не придя в себя.
Вульф медленно приподнимается, и как только тяжесть его тела исчезает, я начинаю скучать по нему. Он одаривает меня ленивой ухмылкой и медленно отстраняется:
– За то, что ты не кончила мне на язык.
– Э? – Я не знаю, что ему ответить.
– Все в порядке, цветочек. Я думаю, тебе могло бы понравиться это наказание.
Встав на ноги, он собирает нашу одежду и направляется к лестнице.
– Если я понадоблюсь – я в кабинете.
Мгновение я сижу в тишине, гадая, вернется ли он, но он не возвращается. Мою кожу покалывает от холодного воздуха, а волосы на затылке встают дыбом. Я оглядываюсь по сторонам, а затем поворачиваю голову в сторону окна, ища выход из сложившейся ситуации. Но это нелепо: снаружи только задний двор и рощи деревьев за ним.
Наконец я
