Читаем без скачивания Зона Посещения. Калибр памяти - Сергей Вольнов

В полёте Крайт успел сгруппироваться и после приземления откатился в сторону. Когда он вскочил на ноги, зрители опять дружно вскрикнули. Человек должен был валяться с проломленной грудной клеткой, а он стоит как ни в чём не бывало. Разве что в месте удара теперь четыре кровоточащие ранки.

Серокожий зомбак попытался состроить гримасу удивления. В его жиденьких мозгах не укладывалось, почему противник до сих пор жив. Не мог понять этого и Босс. Но выражение его лица – одновременно изумление и вселенское облегчение – свидетельствовало о том, что ему в общем-то всё равно, каким образом Крайт пережил удар. Главное – что жив. Вот это да, стадионный водитель тоже болеет за пленника, оказывается!

Воспользовавшись замешательством противника, Крайт подбежал к ещё не остывшим трупам сарков. Пару секунд разглядывал мёртвые тела, потом подобрал одну из откушенных в ходе междоусобицы лап. Откушенных лап было три штуки, но Крайт выбрал ту, что отделилась практически у самого тела. Вооружившись такой вот «дубиной», человек отважно пошёл на противника. Водитель и пулемётчик, представлявшие Стадион, не возмутились тому, что испытуемый вооружился. В бою все подручные средства хороши – гласит одно из правил коммерческих схваток.

Теперь бой развивался по иному сценарию. Крайт так же носился вокруг противника и наносил серии коротких ударов, но если раньше серый верзила отмахивался от него, как от назойливого комара, то теперь старался избегать ударов. Но куда там! Крайт перемещался очень быстро. Невероятно быстро. У Руты даже немного закружилась голова от его шустрых манёвров.

Крайт заставил монстра забыть о контратаках. Человек двигался удивительно энергично, словно питаемый неиссякаемыми батарейками. И атаковал, атаковал… Беспрерывно!

Удивительно, но если учесть наличие блок-ошейника, это были природные, собственные способности бойца, а не сверхсила, заимствованная у окружающей ареальности! Выходило так, а не иначе.

Острейшие когти сарки, способные проткнуть металл, легко проникали сквозь серую кожу, рассекали мышечные волокна до костяка… Через несколько минут бой закончился – от полученных повреждений, нанесённых сарочьей лапой, громадина больше не мог удерживать равновесие.

– Добей его! – крикнул один из дикарей.

Зонорожденные соплеменники хором поддержали.

Крайт повернулся на голос и так злобно зыркнул на дикаря-запевалу, что тот даже отшатнулся, отступил на пару шагов.

Снова посмотрев на неподвижно лежащего верзилу, непобеждённый боец опустил «дубину» и, вперив взгляд в водителя грязного фургона, этак с издевкой поинтересовался:

– Этот последний?

– Сегодня для тебя битва завершена, воин, – изысканно отозвался водитель.

Снова услышав чисто российскую речь, Крайт удовлетворённо кивнул.

– Тогда всё, я закончил, – проинформировал он собравшихся.

– Добей его, братан, не щади! – крикнул кто-то из зрителей на чистяке. Дикари почти не употребляли российский в первоначальном виде, и этот возглас выглядел как дань уважения доблестному бойцу.

Остальные ублюдки, а их к этому моменту на поляну подтянулось штук пятнадцать, воодушевлённо подхватили призыв. Через мгновения громогласное «Добей его! Добей!!» заполнило площадку. Только покупатели и Рута в этом скандировании не участвовали. Обведя дикарей злыми глазами, Крайт бросил «дубину» и демонстративно отошёл в сторону от поверженного им противника.

– Очень благородный поступок! – одобрительно сказал пулемётчику водитель с гайкой на шее. – Из него получится хороший человек.

Рута покосилась на стадионного. Определённо, этот типчик – ещё более странный, чем казалось.

Разочарованно врубившись, что добивания не будет, дикарские выродки начали освистывать Крайта.

– Эх, вы! – укоризненно произнёс на зонном наречии водитель с гайкой на шее. – Ни хрена вы не знаете о чести…

– Он должен убить! – крикнул кто-то из «хозяев арены». – Это его долг!

– Его долг – выжить. Выжить, а не убить. Именно это и отличает человека от той же сарки, – растолковал в ответ водитель. – Крайт правильно сделал, за что ему честь и хвала.

Водитель захлопал в ладоши. Его поддержал пулемётчик, а после паузы и дикари. Меньше чем через минуту атмосфера поляны буквально тряслась от множественных хлопков.

– Эй, очкарик! – Пулемётчик нагло обратился к имплантированному «орлу». – А ты чего не хлопаешь? Особенный, да?!

– Не твоё дело, – огрызнулся тот.

– Небось завидуешь, что не прокаченный человек сумел одолеть сарок и зомбака почти голыми руками?

– Ага, инвалиды всё никак не простят поражение у Каменных болот, – поддержал водитель.

– Это была случ-чайность, – процедил имплантированный модер.

– Как же! – Стадионный с гайкой на шее артистично всплеснул руками. – Ваши андроиды вчистую продули органикам.

– Ничего вы не умеете без своих добавочных хреновин, – дожал пулемётчик.

– Мы с вами ещё поговор-рим! – рявкнул модер в очках, сжав кулаки.

– Эх, раз, да ещё раз, да ещё много-много-много раз! – вдруг пропел водитель.

Пропел на чистом российском, поэтому понял даже Крайт.

– Это Высоцкий, красавица, – сказал водитель Руте уже на зонном и подмигнул ей.

– Высоцкий. Высоцкий. Высоцкий… – как заклинание вдруг зачастил Крайт.

– Тоже помнишь Владимира Семёновича? – живо поинтересовался водитель, снова на чистяке.

– Высоцкий. Живой. За что спасибо, – произнёс Крайт непонятное.

Водитель вылупился на него так, словно боец на глазах превратился в чудо-юдо со щупальцами и ложноножками.

– Спасибо, что живой… – эхом, тоскливым голосом повторил сталкер с гайкой на шее.

– Ты чего, босс? – встревожился напарник.

– Так! – Первый из стадионных встряхнул головой до того энергично, будто хотел удалить из неё всё содержимое. – Этот парень мне нужен… Нам нужен. Предлагаю любую цену.

– По поводу цены мы определимся на торгах. – «Спикер» дикарей выдвинулся из толпы соплеменников и был невозмутим.

– Никаких торгов, – отрезал водитель. – Мы берём его! Эй, герой, ты пойдёшь с нами? – спросил он на чистом.

Крайт посмотрел на Руту, помедлил.

– При условии, что её отпустят, – после паузы ткнул он рукой в девушку.

– Не послышалось мне? – недоверчиво спросил у босса «спикер».

Водитель с гайкой на шее молча кивнул.

– Он ещё условия ставит! – возмутился «спикер». – У него ваще с башкой нелады!

– Нравится он мне, – твёрдо заявил босс. – Напоминает меня в молодости.

Пулемётчик удивлённо посмотрел на босса и достал из кармана новую зубочистку.

– Та я тебе щаз… – угрожающе произнёс «спикер», испепеляя взглядом Крайта, и поднял свою дубинку.

– Тихо-тихо! – Водитель наконец спрыгнул с капота. – Дай-ка я с ним поговорю.

– Условие твоё, конечно, дерзкое, но я постараюсь разрулить ситуацию, – сказал Крайту водитель; на чистяке, само собой.

– Скиф, ты с какого перепугу прогибаешься перед ним?! – изумился «спикер». – Сдался тебе этот придурок с его условием!

Стадионный, зонное имя которого только что прозвучало во всеуслышание, потёр висевшую на шее гайку. Он обязан был как-то ответить на претензию дикаря, но… промолчал.

За этой немой сценой наблюдали все находящиеся на поляне, поэтому не отследили, как «потенциальный хороший» человек рванул в направлении пулемётчика…

Тот, надо заметить, хоть и казался глуповатым, но обладал превосходным чутьём. Он стоял к Крайту спиной и вдруг резко обернулся.

Ноги Руты пружинисто разогнулись, и девушка вскочила с земли, готовая вступить в схватку на стороне Крайта. Она увидела, как пленник нанёс удар в правую сторону торса стадионного, чуть выше кармана, из которого тот доставал зубочистку. От полученного удара громила вынужденно сделал шаг назад, но исхитрился схватить напавшего за локоть и швырнул на свой же фургон. Рухнув на капот, в точности туда, где совсем недавно сидел Скиф, Крайт скатился вниз. Приземлился крайне неудачно, на спину, да ещё и в момент падения случайно завёл за неё левую руку. Раздался отчётливый хруст.

В носу у Руты что-то лопнуло, защекотало, и по губам потекло солёное, горячее… Скосив глаза вниз, она увидела на земле алые капли. Девушка поняла, что это из её носа течёт кровь. Снова, как тогда, в больнице… Посмотрев на поверженного Крайта, она скривилась и охнула. Не от того, что дела её товарища были настолько плохи, а потому, что внезапно ощутила исходящую от него невероятную МОЩЬ. В точности как тогда – в больнице и возле горящего дома.

Крайта уже окружали дикари. Нацелив на него копья, ясно дали понять, что дальнейшее проявление инициативы пресечётся жестоким наказанием.

Левая рука Крайта безвольно лежала, и он поднял вверх другую, неповреждённую конечность, демонстрируя, что осознал, мол, больше не буду, сдаюсь. Зонные ублюдки расступились, позволяя живорожденному человеку подняться.