— Назовите же свою цену, милорд!
— Доминик.
Она изумленно распахнула глаза:
— Это и есть ваше требование в случае выигрыша?
— Каро, это лишь побочная просьба, а вовсе не то, что я потребую от вас в случае выигрыша, — улыбнулся он. — Уверен, моя просьба не будет для вас обременительной. Совсем недавно вы без всякого труда называли меня по имени и обнимали за шею! — Его светло-серые глаза под длинными черными ресницами откровенно смеялись над ней.
Каро вспыхнула; она вспомнила, что обнимала его за шею не один раз!
— Хорошо… Доминик. Скажите же, что я должна буду сделать, если проиграю!
Он ненадолго задумался, словно не зная, что ему выбрать.
— Может быть, расскажете что-нибудь о себе?
Каро смерила его настороженным взглядом. В своих способностях она не сомневалась, но понимала, что и Доминика недооценивать нельзя; похоже, он так уверен в себе, что даже не попытался оспорить ее требование. Правда, Каро вовсе не собиралась рассказывать ему о себе — ни сейчас, ни в будущем. Значит, нельзя допустить, чтобы он выиграл партию…
— Хорошо, я согласна. — Она надменно склонила голову.
Доминик откинулся на спинку кресла. Когда они начали играть, он приготовился к легкой победе и думал, что лишь зря потратит время.
Однако всего через несколько ходов он понял, что победа достанется ему вовсе не так легко, как он ожидал. Каро начала партию весьма ярко и неожиданно; вначале Доминик приписал необычный гамбит ее неопытности, но теперь, оглядывая позиции фигур на доске, он понял: если игра продолжится так, как шла до сих пор, всего через три хода его ждет шах.
— Отлично, отлично, — одобрительно пробормотал он себе под нос, выводя короля из-под удара.
Каро сразу увидела, что Доминик уже не скучает и сосредоточил на игре все свое внимание.
— Может быть, начнем играть всерьез? — предложила она.
Он дружески улыбнулся ей, и сердце у нее екнуло. Теплая, неподдельная улыбка, не имеющая ничего общего с его обычной насмешливо-презрительной гримасой, очень красила его, добавляя мальчишеского очарования обычно суровому лицу.
— Жду этого с нетерпением, Каро, — ответил он, сосредоточив все свое внимание на шахматной доске.
В библиотеку заходила горничная Мейбл — подбросить дров в камин. Симпсон зажег еще несколько свечей. Доминик и Каро продолжали играть, не обращая внимания на посторонних. Оба не отрывались от шахматной доски.
Для Каро то была не просто шахматная партия, она служила олицетворением разделяющего их неравенства. Разумеется, лорд Доминик Вон и леди Каролина Коупленд были равны по положению, чего нельзя сказать о лорде Доминике Воне и Каро Мортон. Партия в шахматы превратилась для Каро в испытание воли. Она играла в полную силу, настроившись на победу.
Любуясь ее решительным лицом, Доминик словно читал ее мысли. Теперь глаза ее казались больше зелеными, чем синими, а румянец очень красил сливочно-белую кожу лица и шеи. Взгляд его невольно скользнул ниже, к вырезу платья, в котором виднелись полные груди. Наверное, соски у нее снова набухли и хотят, чтобы он…
— Шах! — вскричала Каро, не скрывая радостного волнения.
Доминик нехотя вернулся мыслями к шахматной доске, хотя грудь противницы не давала ему покоя. Он вывел свою фигуру из-под удара.
Каро раздраженно сдвинула брови и сделала следующий ход:
— Шах!
Доминик несколько секунд внимательно разглядывал доску:
— По-моему, так может продолжаться до бесконечности, до отвращения. Предлагаю ничью.
Она смерила его насмешливым взглядом:
— Боитесь проиграть?
— А вы?
Она откинулась на спинку кресла:
— Я — нет.
— Тогда давайте объявим ничью, — предложил Доминик. — Будем надеяться, что завтра кто-нибудь из нас станет победителем.
— Можно продолжить и сейчас…
— Пора ужинать, Каро, — заметил он, бросив взгляд на часы на каминной полке. Он очень удивился, увидев, что партия продолжалась целых два часа! Еще больше удивился он, поняв, что прошедшие два часа доставили ему много радости.
Во время игры Каро не разговаривала, но воцарившееся между ними молчание нельзя было назвать неловким. Несмотря на то что они состязались в искусстве шахматной игры, тон общения был дружелюбный, приятельский. Резко вскочив, Доминик подумал: он не тот человек, которого можно приручить и приучить к тихим посиделкам у камина! Нет, ни одна женщина не в состоянии одомашнить его — и меньше всего женщина, которая наотрез отказывается сообщить ему хоть что-нибудь о себе!
— Как же нам быть? Обоим платить выкуп или не платить никому? — спросила Каро.
Прищурившись, Доминик посмотрел на Каро, изящно встающую из-за стола.
— Ничья подразумевает, что никому не придется платить выкуп, — ответил он. — Кстати, раз уж наша партия так затянулась, предлагаю не переодеваться к ужину.
— Вот и прекрасно! — Каро грациозно подошла к двери и, обернувшись к нему, доверчиво призналась: — Умираю с голоду!
Несмотря на неприятные мысли о приручении и одомашненности, Доминик расхохотался.
— Неужели вас никогда не учили, что настоящим леди не положено испытывать голод, а есть они должны, как птички? — врастяжку спросил он.
— Если и учили, я все забыла, — ответила Каро, когда они вместе вошли в небольшую, ярко освещенную столовую. Кроме свечей, там горел камин, согревающий комнату.
— Полагаю, сейчас, из чувства противоречия, вы продемонстрируете мне, какой у вас волчий аппетит. — Доминик придвинул ей стул и задержался за ее спиной чуть дольше необходимого, наслаждаясь нежным цветочным ароматом ее духов.
Каро расстелила салфетку на коленях и немного помедлила перед тем, как отвечать. Насколько она помнила, сегодня она еще ничего не ела.
— Да, наверное… аппетит у меня действительно волчий или вороний. — Она смутилась, поняв, что сравнение не из приятных. Отчего она вдруг вспомнила о воронах? Может быть, волосы Доминика напомнили?
Улыбаясь про себя, Доминик сел напротив. Круглый стол был не таким маленьким, чтобы их колени соприкасались, но вполне небольшим. В столовой возникла именно та интимная атмосфера, которой Каро всеми силами хотелось избежать.
Сделав вид, будто не замечает Доминика, она улыбнулась Симпсону, который принес супницу и начал разливать первое. Суп из водяного кресса так понравился Каро, что она попросила добавки.
— Как я и говорил, аппетит у вас волчий… — негромко произнес Доминик, чтобы его слышала только она. При этом он едва заметно подмигнул.
Каро лягнула его под столом, но, поскольку обута она была в легкие домашние туфельки, никакой боли он не почувствовал.
