обрушили на гёзов град метательных снарядов, включая мебель и посуду. Они швыряли факелы в здания у врага за спиной, умельцы пускали зажигательные стрелы… Начались пожары. Гёзы боялись поступать также – имущество, которым завладели бывшие гребцы и все, кто находился в зданиях, становились заложниками. Силы были примерно равны, да и торопиться десанту было некуда – подавляющее численное преимущество должно было позволить красному кораблю быстро разделаться с галерой и вернутся, меняя гребцов как можно чаще. Отступить пираты не могли - боялись, что атакующие разрушат весь город к чертовой матери.
Ситуация была патовая, и так бы всё и оставалось, но в какой-то момент корабельный доктор, Цудечкис, подкрался к Рему сзади и, цепко ухватив за плечо, прошептал:
- Он испытывает невыносимые страдания, знаете ли! Его срочно нужно снять оттуда!
Аркан чуть не подпрыгнул от неожиданности! Во-первых, какого черта маэстру Цудечкис делал в составе десантной партии? Во-вторых, как ему удалось так незаметно подкрасться? И, наконец, в-третьих… На чьи это страдания нужно обратить столь пристальное внимание?
Позиция, выбранная Ремом, располагалась в общем зале наполовину разгромленной таверны. Они с Марком, Оливьером и его людьми уже отбили здесь три попытки штурма, и высовываться куда-то не очень хотелось. Но Цудечкис был неумолим:
- Это за квартал отсюда. Я увидел с крыши, там нет гёзов! Там молельный дом, знаете ли. Стоит взглянуть!
В конце концов, как раз наступило затишье, и пираты притаились с другой стороны улицы, так что Рем согласился. Вместе с Цудечкисом они выбрались на задний двор и закоулками направились к молельному дому. Доктор был вооружен небольшим арбалетом, за спиной – кофр с медицинскими приспособлениями, на бедре были как-то хитро закреплены ножны с кривым ножом – в общем, лекарь выглядел внушительно.
Аркан тоже держал палаш наготове – кто знает, вдруг каких-нибудь гёзов нелегкая понесёт сделать большой крюк и зайти в тыл позициям десанта?
Но, не считая кинувшейся под ноги злобной псины, до молельного дома они добрались без приключений. Псину маэстру Цудечкис пристрелил с хирургической точностью, так что много шума она наделать не успела.
Двери молельного дома были заперты.
- Он на обсервационной площадке, - сказал доктор. - Туда должна вести еще одна лестница.
Лестница была: железные скобы, вбитые в стену. Честь взбираться первым выпала, конечно же, Рему, а доктор остался внизу, прикрывая его из арбалета. Маэстру доктор вообще-то ни слова не сказал, что там такое он рассмотрел, и кто такой там испытывает мучения!
Аркан вложил палаш в ножны и полез наверх. Чертовы скобы шатались, ржавчина слетала с них огромными пластами, и парень думал, что чудо-лестница не выдержит, и ноги его будут переломаны при падении в трех, а то и в четырех местах…
Лестница скрипела, но не разваливалась. Убедившись, что сверху никого нет, Аркан перевалился через ограждение, оказавшись на площадке. Сразу он не понял, что именно почуял его нос, но через мгновение память подсунула подходящую ассоциацию – горелое мясо. Источник запаха нашелся быстро: длинноволосый мужчина в клетке, подвешенной на распорке в виде буквы П. Под клеткой тлела жаровня с углями, днище было раскалено докрасна…
Узник безжизненно повис на руках, уцепившись за верхнюю часть клетки, ноги его судорожно дергались, касаясь днища. Он даже не стонал, совершенно обессилев. Ему, черт побери, ноги поджарили! У Рема самого заныли ступни. Нужно было срочно вытаскивать страдальца!
Рама, на которой была подвешена клетка, казалась прочной, но Аркан заметил уязвимое место – поперечная балка крепилась к столбу веревкой, и он принялся рубить ее палашом.
По скобам наверх карабкался Цудечкис. Доктор влез в тот самый момент, когда последнее волоконце лопнуло, и рама покачнулась. Рем уперся плечом в столб и услышал слова доктора, произнесенные одновременно со скрипом ломающегося дерева:
- Погоди, куда ты…
Рама уже падала на обсервационную площадку, и Аркан еле успел скорректировать ее падение, чтобы не задеть жаровню с угольями. С лязганьем и скрежетом, но довольно медленно вся конструкция обрушилась, парень внутри застонал, Рем кинулся рубить замок на дверце, и плевать ему было на то, что палаш затупится.
А тут еще люк, который вел на площадку изнутри молельного дома, приоткрылся, и оттуда полез какой-то дюжий тип в светлом одеянии. Маэстру Цудечкис очень резво прыгнул на крышку люка, которая ударила типа по голове, и тот с воплем скрылся где-то внутри.
Рем как раз дорубил замок, откинул дверцу клетки и принялся вытаскивать узника, стараясь, чтобы он не касался раскаленного днища.
- Давай его сюда, Рем! Пока никого нет! – подал голос доктор.
Несмотря на изможденный вид и торчащие ребра, длинноволосый весил прилично, так что аккуратно донести его до доктора не удалось – пришлось волочить.
Маэстру Цудечкис уже достал длинный и широкий кусок чистого полотна, и при помощи Рема уложил пострадавшего поудобнее и принялся бинтовать.
- Дай ему это выпить, а я займусь ногами…
Аркан взял протянутый пузырек, раскрыл страдальцу рот и влил туда мутную жидкость. Тот инстинктивно глотнул. Пару мгновений ничего не происходило, а потом он вдруг глубоко вздохнул, широко открыл глаза, сказал что-то на непонятном мелодичном языке, закрыл глаза и впал в забытье.
- Доктор, а парень-то наш - не человек! – воскликнул Рем, глядя на заостренные кончики ушей, до этого скрывавшиеся под длинными волосами.
Да и глаза у незнакомца были явно нечеловеческого цвета. Не бывает людей с фиалковым цветом глаз.
- Эльф, знаешь ли, - спокойно сказал маэстру Цудечкис, продолжая обрабатывать парню ноги. – Давай, придержи ему голову.
Ну, может для кого-то эльфы – это обычное дело, но Рем видел только парочку в Смарагде, издалека, в составе посольства из Туринн-Таура, что в дремучих восточных дебрях, за Рубоном Великим… Те эльфы были надменные, церемонные, в пышных одеяниях, с роскошными украшениями, и вообще представлялись ему тогда чуть ли не сверхъестественными существами. А этот - изможденный, измученный, в каком-то тряпье - он совсем на них не был похож!
Снова скрипнул люк, и Аркану пришлось оставить эльфа на попечение доктора. Надо было что-то решать с теми, кто заперся в молельном доме, а Рем понятия не имел, сколько их там засело. Он окинул взглядом площадку и хмыкнул: клетка!
Днище ее еще не остыло, и Рем с натугой поднял конструкцию за верхние прутья, и потащил к люку, который потихоньку открывался. Клетка весила, наверное, пуда три или четыре!
Они там уперлись снизу чем-то длинным, чтобы не получить по голове как в прошлый раз, и
