меня на кухню. Когда я вошла, там была не только она, но и отчим. Он сидел за столом, листал журнал и смеялся над анекдотами. За полгода дядя Игорь округлился, появился живот, да и на щеках играл румянец.
– Зарплату не дали? – спросила мама, не успела я зайти на кухню.
– Нет, – помотала я головой, наливая воды из-под крана. – Завтра или послезавтра дадут.
– Ладно, – хмыкнула мама. Я же, вспомнив о том, что хотела спросить, повернулась к ней, чем снова вызвала недовольство.
– Мам, а можно мне с зарплаты две кассеты на плеер купить? – тихо спросила я. Мама вылупила глаза и приоткрыла рот, став похожей на лягушку. Отчим, услышав мой вопрос, прыснул в кулак и покачал головой.
– Какие кассеты? – недовольно процедила она.
– У нас в магазине продаются, – улыбнулась я. – «Blackmore’s night» и «Акустический альбом».
Я сознательно умолчала о «Короле и Шуте», зная, что мама это не одобрит. Первый альбом, который мне подарила Катька, я прятала в тайнике рядом с дневником и слушала только тогда, когда семья засыпала. «Акустический альбом» я услышала у Катьки и буквально в него влюбилась, но подруга редко давала его мне, поэтому ближайшей мечтой было заиметь собственную кассету.
– Опять бесовские твои песни, – вздохнула мама, заставив меня нахмуриться. – Братья в лагерь поедут летом, деньги нужно копить. Да и остальное… не знаю, куда все распихать, чтобы хватило. Ты еще с кассетами своими.
– Ты же говорила, мам, что с зарплаты будешь мне деньги давать, – губы задрожали, а от обиды слезы выступили на глазах.
– Да, ладно, Валь. Пусть купит, чо ты, – вмешался неожиданно отчим. Не успела я осознать сказанное, как он добавил. – Работает же. Пусть купит. Кассеты копейки стоят.
– Ладно. Как получишь деньги, сходим за кассетами твоими, – буркнула мама и махнула рукой. – Помойся иди. Воняет, ужас просто. Тухлятину пакуете, что ли?
Радость от того, что мама согласилась купить мне кассеты, быстро исчезла. Каждый раз она говорила, что от меня воняет, стоило только переступить порог. Несмотря на то, что я мылась после смены в общем душе, мне приходилось еще раз купаться, когда я возвращалась домой. И ладно, если Лида меня ставила в колбасный цех. Но в полуфабрикатах нечему было вонять. Пот я смывала в душе, однако все равно воняла, по словам мамы.
Когда я вернулась из душа, мама и отчим собрались в магазин. Мне выдали список дел, не забыв напомнить о том, что надо забрать братьев у соседей, куда они отправились на день рождения. Я вздохнула и, кивнув, закрыла за ними дверь. Маме было плевать, что у меня экзамены на носу, к которым надо готовиться. Плевать, что я устала после смены и просто хочу отдохнуть. Домашние дела не терпели отлагательств.
Заварив чай, я быстро перекусила хлебом с маслом, потом поставила на огонь кастрюлю и сунула туда два жирных окорочка, которые размораживались в раковине. Пока кастрюля закипала, я быстро пропылесосила, затем открыла форточки, чтобы проветрить квартиру. Осталось вымыть полы и с этим было сложнее всего. Спина и так болела из-за тяжелой смены, а после мытья полов вообще отваливалась. Если мамы не было дома, я чуть-чуть отдыхала, сидя на диване, а потом занималась оставшимися делами. Но и это еще не все.
Дождавшись её из магазина, я забирала пакеты, тащила на кухню и разбирала их. После этого, если было нужно, чистила картошку, морковку и лук. Расщепляла на волокна вареное мясо для второго, пока мама делала с Матвеем уроки. И только после этого мне разрешалось заняться своими делами.
Обычно я делала уроки, пока мама не звала ужинать. Приходила на кухню, забирала свою тарелку и хлеб, после чего шла обратно в комнату, где в одиночестве ела. Места за кухонным столом всем не хватало, поэтому после рождения Андрейки, я ела в комнате или дожидалась, пока поест семья.
Поужинав, я снова шла на кухню и мыла посуду. Если к тому моменту корзина для грязного белья наполнялась, приходилось идти стирать. Грязную одежду Матвея и отчима нужно было замачивать перед стиркой, остальные вещи я стирала сразу, если они были не сильно грязными. Стиральная машина у нас была. Старенькая, с крышкой сверху, но была. Однако мама всегда заставляла меня стирать руками. «Девочка должна уметь стирать руками», говорила она. А я с ней соглашалась, не смея спорить.
Но даже несмотря на усталость, я засыпала с улыбкой на лице. Вдруг завтра правда дадут зарплату, и я пойду в магазин за кассетами.
Зарплату мне и правда дали. Как обычно, пятьсот пятьдесят рублей. После смены я летела домой, как на крыльях. Прохожие, смотря мне вслед, крутили пальцем у виска. Один мужик ругнулся, когда я случайно в него врезалась, но меня ничто не могло остановить. Магазин закрывался в десять, а значит, можно успеть купить кассеты и даже послушать их перед сном. Надо только успеть.
– Мам, зарплату дали! – радостно воскликнула я, влетая на кухню. Мама смерила меня равнодушным взглядом и сделала глоток кофе из любимой чашки.
– И? – спросила она. – Мы сходили с отцом в магазин уже. Оставь на столе, я уберу.
– Но, ты же говорила, что мы в магазин пойдем, – удивленно ответила я, вытаскивая деньги и кладя их на стол, как сказала мама. – За кассетами.
– Шило в жопе колется? Уймись! – рявкнула мама, а потом снисходительно добавила. – Ладно. Сейчас оденусь и сходим.
– Я сама могу сходить, – улыбнулась я, протягивая руку к деньгам. Но мама была быстрее и накрыла их своей ладонью.
– Ты сама посрать не можешь, чтобы не изгваздаться, – буркнула она. – Впарят тебе говно, будешь потом ныть, что обманули. Оденусь и пойдем.
– Хорошо, мам, – кивнула я. Радость от предстоящей покупки кружила голову.
В магазин я влетела первой, а мама, качая головой, шла за мной. Даже продавец, худощавый паренек с кольцом в ухе, удивившись, не сдержал улыбку. Мое сердце бешено застучало, когда глаза нашли нужные мне кассеты.
– Здравствуйте. Можно «Акустический альбом» и… – я не договорила, потому что мама положила руку на плечо.
– Подожди, – поморщилась она и, взяв с прилавка кассету, внимательно её осмотрела. – Что это за хуйня?
– «Король и Шут», – улыбаясь, ответил продавец, подумав, что вопрос задали ему. – Хороший альбом. До сих пор раскупают быстро, еще и друзьям советуют.
– Оно и видно. Черт зубастый на обложке, – хмыкнула мама, бросая кассету на прилавок. С лица продавца медленно сползла улыбка. Он пожал плечами и убрал кассету обратно на стенд. Я еще не понимала, что
