Джон
Кому: Мел Фуллер <[email protected]>
От: Надин Уилкок <[email protected]>
Тема: Ну???
Что ты надела? Куда вы в итоге пошли? Ты хорошо провела время?
ЧТО СЛУЧИЛОСЬ???
Над
Кому: Надин Уилкок <[email protected]>
От: Мел Фуллер <[email protected]>
Тема: Это случилось
> Что ты надела?
Я надела короткую черную юбку с запахом от Келвина Кляйна и бледно-голубой свитер с треугольным вырезом и рукавами три четверти и под цвет свитера голубые босоножки с трехдюймовыми каблуками и ремешками на щиколотке.
> Куда вы в итоге пошли?
В результате мы никуда не пошли. Во всяком случае, не пошли на обед.
> Ты хорошо провела время?
ДА
> ЧТО СЛУЧИЛОСЬ???
Это случилось.
Ну, если быть точной, то не совсем, но почти. А произошло вот что. Когда я наносила на губы последний слой помады, в мою дверь постучали. Я пошла открывать. Оказалось, это Джон. Представляешь, он был при галстуке! Он выглядел потрясающе, только был очень встревоженным. Естественно, я спросила: «Что случилось?»
А он отвечает: «Что-то с Твидлдумом. С ним что-то стряслось. Ты не могла бы зайти на него взглянуть?»
Конечно, я зашла и взглянула. Захожу и вижу, что Твидлдум, который всегда был более активным и ласковым, лежит в гостиной под столом и вид у него как у ребенка, объевшегося вафель. Он никого не подпускал к себе, а когда я все-таки попыталась приблизиться, он зашипел.
И тут я кое-что вспомнила и говорю: «О боже, ты случайно не снял резинки с выпусков «Кроникл», когда принес их в квартиру?»
Ты же знаешь, они там в «Кроникл» такого высокого мнения о своем издании, что надевают на каждый номер резинку, чтобы газета не рассыпалась, потому что, если какая-то часть газеты, например страница с финансовыми новостями или еще с чем-нибудь, не дай бог, вдруг потеряется, подписчик придет в ярость.
Джон и говорит:
– Нет, а что, надо было?
Тут-то я и спохватилась, что забыла сказать ему очень важную деталь, касающуюся ухода за собакой и котами его тетки: Твидлдум ест резинки. Его брат, Твидлди, тоже их ел, и именно это его и погубило.
Я закричала:
– Кота надо срочно везти в больницу!
Джон, кажется, очень удивился:
– Ты шутишь?
– Нет, – говорю, – я серьезно.
Я достала с верхней полки бельевого шкафа контейнер для переноски котов – я знаю, где миссис Фрайлендер его хранит.
– Заверни его в полотенце.
Джон так и стоял на том же месте.
– Так ты серьезно?
– Совершенно серьезно, – сказала я. – Нужно достать из его живота резинку, пока она что-нибудь не закупорила.
На самом деле я не представляю, может ли резинка что-то закупорить в животе, но стоило только посмотреть на Твидлдума с его застывшим взором, как сразу становилось ясно, что он заболел. Джон взял полотенце, завернул в него Твидлдума (надо сказать, что прежде, чем ему это удалось, Твидлдум оставил на нем несколько царапин пугающего вида), и мы повезли его в ветеринарную клинику, в которую, как мне известно, миссис Фрайлендер в свое время возила Твидлди, когда он с таким печальным для себя исходом проглотил резинку с выпуска «Кроникл». А знаю я это потому, что после смерти Твидлди миссис Фрайлендер просила тех, кто присутствовал на похоронах, вместо цветов послать в клинику пожертвования.
Как только мы вошли в клинику, Твидлдума у нас взяли и срочно понесли на рентген. Мы больше ничего не могли сделать, оставалось только ждать и молиться.
Думаю, ты понимаешь, что мне было нелегко сидеть и молиться, потому что на самом деле я могла думать только о том, как я ненавижу «Кроникл», ведь из-за него у меня сорвалось важное свидание. Во всяком случае, я рассчитывала на свидание. Я все думала про то, как «Кроникл» вечно печатает горячие новости раньше нас и что у них рождественская вечеринка бывает в Водном клубе, а у нас – всего лишь в «Боулмор лейнс». И про то, что их тираж раз этак в сто тысяч больше нашего, и что они вечно получают разные журналистские премии, и что раздел моды у них печатается в цвете, и что у них даже нет колонки светских сплетен.
Ну вот, думала я об этом, думала, и мне вдруг стало смешно. Отчего – сама не знаю. Но когда я подумала, что этот «Кроникл» ухитрился еще что-то испортить в моей жизни, то просто расхохоталась.
Джон спросил, над чем я смеюсь. Я ему рассказала. Я, правда, не стала говорить, что наше свидание сорвалось из-за «Кроникл», но об остальном рассказала.
Тут Джон тоже начал смеяться. Почему он смеялся, я не знаю, хотя, признаться, на мой взгляд, он не из тех, кто ждет и молится. Он все смеялся, и смех его был каким-то приступообразным. Как если бы он не хотел смеяться, но временами не мог удержаться.
Тем временем в клинику стали приходить весьма странные персонажи, и приходили они с самыми что ни на есть странными проблемами. Например, одна старая дама приехала с золотистым ретривером, потому что тот сожрал весь ее прозак < Медицинский препарат, антидепрессант >. Еще одна принесла свою игуану, которая сиганула с балкона седьмого этажа (и, между прочим, благополучно приземлилась на крышу расположенной внизу кафешки). А третья дама волновалась за своего дикобраза, потому что он «как-то не так себя ведет».
Джон мне шепнул:
– Интересно, как должен вести себя дикобраз?
На самом деле в этом ничего смешного не было, но мы всё смеялись и никак не могли остановиться. На нас все стали коситься, но от этого я только сильнее смеялась. Представь себе, сидим мы в клинике, самые нарядные из всех посетителей, делаем вид, что нам вполне удобно сидеть на жестких пластиковых стульях, и изо всех сил пытаемся сдержать смех, но все равно смеемся...
Во всяком случае, мы смеялись, пока не появились полицейские. Они пришли показать ветеринару своего служебного пса, который ищет бомбы. Пес подавился куриной костью. Один из полицейских увидел Джона и говорит:
– Эй, Трент, а ты что здесь делаешь?
Тут Джон сразу перестал смеяться. Он ни с того ни с сего покраснел как рак и говорит:
– А, сержант Риз, добрый вечер.
Он очень сильно выделил голосом слово «сержант». Полицейский заметно опешил, он собирался что-то сказать, но в это время из кабинета вышел ветеринар и позвал Джона:
– Мистер Фрайлендер!
Джон вскочил, бросил: «Это я» – и поспешил к ветеринару.
Ветеринар сказал, что Твидлдум на самом деле проглотил резинку, она запуталась в его тонком кишечнике, поэтому необходима операция, иначе кот умрет. Они хотели делать операцию срочно, но оказалось, что она очень дорогая – 1500 долларов плюс еще 200 долларов за то, что кот останется в больнице на ночь.
