Цезарь кивнул, игнорируя то, что лифт остановился и двери раздвинулись.
— Я тоже получил удовольствие, — признался он. — Но мы оба знаем, что это был не просто танец.
Да, это был не просто танец. Они словно занимались любовью под музыку.
Грейс провела по губам кончиком языка. Глаза ее расширились, как только она заметила взгляд Цезаря, устремленный на ее губы.
— С нашей стороны было бы ошибкой продолжить то, что… — Грейс оборвала себя, когда Цезарь фыркнул. — Что в этом смешного? — возмутилась она.
Он покачал головой:
— Разве ты никогда не слышала, что танец является прелюдией к большей интимности?
Щеки ее запылали.
— Да, слышала.
Цезарь закрыл глаза:
— Тогда ты должна была в танце почувствовать мое желание и то, как сильно я хочу заняться с тобой любовью.
— Я… Нет, — пролепетала она.
— Ты против нашей близости?
Грейс сглотнула.
— Как я могу оттолкнуть тебя, если ты чувствуешь мое возбуждение? — выдохнула она.
Да, Цезарь чувствовал возбуждение Грейс: ее налившиеся груди, затвердевшие соски.
— А ты чувствуешь мое желание? — спросил он.
— Да. — Щеки ее вспыхнули.
— Обними меня, Грейс! — хрипло велел Цезарь.
Девушка дрожала — как от близости Цезаря, так и от несомненной сексуальной искры, проскочившей между ними. Она послушно обняла его за талию.
— Что ты… — Грейс не успела закончить фразу.
Цезарь приподнял ее. Ноги Грейс инстинктивно обвились вокруг его талии. — Цезарь? — вопросительно прошептала она, когда он вынес ее из лифта.
Грейс обожгли его горящие глаза.
— Твоя спальня или моя?
Сердце ее екнуло.
— Я…
— Твоя спальня или моя? — повторил он.
Грейс беспомощно смотрела на мужчину, видя, как в его глазах разгорается нешуточный огонь.
— Твоя, — наконец выдохнула она.
Грейс еще не видела хозяйскую спальню. Кроме того, рассуждая логически, если бы она захотела покинуть Цезаря, было бы проще уйти из его спальни, чем уговаривать его освободить ее кровать.
— Хороший выбор. — Он напряженно улыбнулся и направился в свою спальню.
Грейс опустила голову на его плечо и порадовалась тому, что им не встретились ни Мария, ни Рафаэль, ни другие сотрудники службы безопасности. Когда Цезарь пнул дверь ногой, Грейс невольно засмеялась. Оказавшись в спальне, Цезарь опустил ее на пол. Грейс уронила пакеты, ее руки обвились вокруг шеи Цезаря. Он наклонился и прильнул к ее губам.
Грейс уже была возбуждена танцем, возвращением домой за руку с Цезарем и тем, что произошло в лифте. Страсть разгорелась в ней ярким пламенем.
Они целовались жадно и нетерпеливо, одновременно лаская друг друга. Цезарь поднял руку и обхватил ее налившуюся грудь ладонью, теребя напрягшийся сосок. Тишину комнаты нарушало лишь их учащенное дыхание и прерывистые стоны.
Одна рука Цезаря запуталась в волосах Грейс. Он принялся осыпать поцелуями ее шею. Другой рукой он стал расстегивать блузку девушки, а затем и бюстгальтер.
— Ты так красива, Грейс. — Цезарь склонился к ее груди. — Так красива, что у меня нет слов! — Взяв один сосок в рот, он стал жадно его посасывать, продолжая ласкать ее грудь.
Грейс вцепилась в его волосы. Удовольствие накатывало на нее огромными волнами, скапливаясь тягучей болью в низу живота. Прижавшись к Цезарю, она начала тереться о его возбужденную плоть, чувствуя потребность ощутить его глубоко внутри себя.
Рука Цезаря легла между ног Грейс. Не прекращая теребить языком сосок, он искал средоточие ее женственности. Ноги Грейс подкосились, и Цезарь подхватил ее, не позволяя упасть.
Он продолжал ласкать ее губами, языком, руками, продлевая удовольствие.
— Я хочу тебя. Сейчас! — наконец хрипло произнес Цезарь, поднимая Грейс, и понес ее к кровати.
— Разреши мне сначала прикоснуться к тебе, — попросила она.
— Если ты хочешь.
— Хочу.
Не заботясь о том, что ее груди обнажены, она мягко толкнула Цезаря на подушки. Он был не похож на себя: темные волосы взъерошены ее руками, в глазах горело темное пламя, на скулах проступил румянец. Губы его были полуоткрыты, дышал он тяжело и учащенно.
Грейс сняла с него рубашку и коснулась губами бронзовой кожи. Цезарь застонал. Грейс провела языком по его телу, вдыхая и вкушая мужской запах и вкус.
— Ниже, Грейс!
— Ниже? — неуверенно спросила она.
— Да, ниже.
Грейс устроилась между его ног и вытащила черную рубашку из джинсов, затем стянула с него джинсы. Цезарь остался в черных боксерах, они не скрывали его возбуждения.
— Их тоже! — так же хрипло велел он. — Сними их тоже.
Грейс сглотнула и сняла с него трусы. Глаза ее расширились, когда она увидела, как сильно он ее желает. Обнаженный Цезарь был прекрасен.
— Возьми меня, Грейс, — жарким шепотом попросил он.
Она обхватила руками его плоть, чувствуя, к своему восторгу, что он словно ожил от ее прикосновений.
— Лизни меня, Грейс! — простонал Цезарь. — Если ты, конечно, хочешь.
— Научи меня, покажи, как я могу доставить тебе удовольствие.
Цезарь начал отдавать короткие приказания. Грейс была только рада подсказкам.
— О да! — снова простонал он, чувствуя тепло ее губ и языка.
Запутавшись в волосах Грейс, Цезарь выгнул спину, притягивая ее ближе к себе, показывая, чего он ждет от нее.
— Да, вот так! — вырвалось у Цезаря, когда Грейс стала ласкать его языком и руками. — Вот так, моя милая.
Скоро Грейс уже не были нужны подсказки Цезаря. Она начала получать удовольствие оттого, что доставляла наслаждение ему.
— Лучше остановись, — неожиданно взмолился он. — Иначе я… Грейс!
Цезарь перестал думать о контроле, чувствуя, что готов взорваться. — О боже, Грейс! — простонал он. — Обычно я могу контролировать себя, но сейчас… С тобой все в порядке?
Грейс откинулась назад и улыбнулась:
— А с тобой?
— Более чем в порядке, — признался он. — Но я… Я не сделал тебе больно? — Он с беспокойством взглянул на нее.
— Конечно нет. А я сделала тебе больно? — Ее щеки мило порозовели.
— Такую боль ты можешь причинять мне бесконечно. Что за… — возмущенно воскликнул Цезарь, услышав, как в дверь спальни постучали. — Грейс… — Он с сожалением взглянул на нее.
Она повернулась к двери, ее лицо побледнело.
— Тебе надо ответить, — решительно проговорила Грейс. Наклонившись, она схватила свою блузку и стала поспешно натягивать ее.
Цезарь быстро оделся:
— Грейс…
— Не сейчас, Цезарь. — Она отступила назад, избегая его прикосновения и глядя в пол.
