Сходство между Габриэлой Наварро и маленькой Бет было поразительным. У Габриэлы была аллергия на цветы, у Бет — тоже. Она всегда желала Грейс сладких снов. Того же самого пожелал ей Цезарь в Буэнос-Айресе — потому что так делала его мать.
Конечно, все могло быть случайным совпадением.
— Ты пугаешь меня, когда так смотришь, — заявила Бет, нахмурившись.
— Прости. — Грейс улыбнулась и тряхнула головой. — Я… я еще раз взгляну на фотографии и попробую все тебе объяснить.
И тогда либо они вместе посмеются над фантазиями Грейс, либо…
* * *
— Я не должна была допускать это, но тем не менее позволила тебе меня убедить, — твердила Бет в машине, пока они ехали по Буэнос-Айресу в квартиру Цезаря. На Бет были кожаный коричневый пиджак, который подарила ей Грейс, белая блузка и черные джинсы.
Несмотря на уверенный вид, Грейс не была ни в чем уверена.
— И в издательстве были недовольны тем, что я попросила недельный отпуск, хотя я только недавно начала там работать. — Бет нахмурилась.
Грейс сжала руку сестры:
— Ты знаешь, почему мы прилетели сюда, Бет.
— Потому что ты совсем рехнулась и решила, что я — пропавшая Габриэла Наварро, — нетерпеливо откликнулась Бег.
Грейс так и не отказалась от мысли, что Бет, вполне возможно, является сестрой Цезаря.
Фотографии в альбоме Бет она сочла недостаточным доказательством. Однако сходство между двухлетней Габриэлой Наварро и Бет в том же возрасте было несомненным. Грейс не могла избавиться от чувства, что невозможное все-таки возможно. И как объяснить тот факт, что фотографий новорожденной Бет в альбоме не было? Впрочем, там не было ни одного снимка, сделанного до того, как девочке исполнилось два года.
Грейс все-таки втолковала свою безумную идею Бет, и та, по ее же словам, то ли из любви к сестре, то ли потому что сама была безумна, согласилась на поездку в Буэнос-Айрес. Если Грейс ошиблась, значит, ошиблась. Но если предположить — только предположить, — что Бет действительно является исчезнувшей Габриэлой… Поэтому Грейс решила: лучше удостовериться раз и навсегда, чем постоянно думать о том, что ее сводная сестра, вероятно, имеет родителей и брата.
Оставалось надеяться, что Цезарь поймет мотивы Грейс. В противном случае, если окажется, что она ошиблась, он возненавидит ее на всю жизнь за то, что она пробудила ложную надежду.
И как ей после этого жить? Девушка печально вздохнула. Ведь она влюбилась в Цезаря. Нет, она отнюдь не грезит о счастливом совместном будущем. Они принадлежат совершенно разным мирам. Но что с ней будет, если Цезарь укажет ей на дверь?
Сердце бешено колотилось в груди Грейс, ладони стали влажными от пота, когда она расплачивалась с таксистом. Сестры вышли из машины и взглянули на дом, в котором находилась квартира Цезаря. Грейс была одета в том же стиле, что и Бет: выцветшие голубые джинсы, белая блузка и черный жакет. Они выглядели как две туристки, приехавшие отдохнуть. Однако для них поездка в Буэнос-Айрес была не отпуском и даже не прогулкой.
— И ты думаешь, что я могу быть членом семьи, которая живет в доме, подобном этому? — Бет недоверчиво хмыкнула, разглядывая роскошный фасад.
— Нам нужно все выяснить, — не скрывая нервозности, ответила Грейс. — Ты сама видела фотографии, видела сходство между тобой и Габриэлой Наварро. Вспомни, что я говорила: в альбоме нет твоих младенческих фотографий.
— А я сказала, что, возможно, тот альбом был, но он потерялся, — заметила Бет.
До отлета в Буэнос-Айрес сестры пытались найти родственников со стороны родителей Бет. Попытка оказалась неудачной, так как Лоренсы были единственными детьми у своих родителей. Именно поэтому пятилетнюю Бет разрешили удочерить.
— Взгляни на это по-другому, — предложила Грейс сестре. — Даже если ничего не получится, ты неделю проведешь в Буэнос-Айресе.
Но Бет это не убедило.
— Если семья Наварро не решит нас арестовать — или что-нибудь в этом роде — за то, что мы попытались ввести их в заблуждение… Я… нет, я действительно обезумела, раз позволила тебе уговорить меня и привезти сюда. — Бет тряхнула головой, когда они вошли в мраморный холл. — Да, мы точно угодим в тюрьму, — пробормотала она.
Грейс искренне надеялась, что, каким бы ни был исход этой эскапады, в тюрьму они не попадут. Только после этого она, скорее всего, больше никогда не увидит Цезаря. «А если ты права? — шептал внутренний голос. — Ты поможешь четырем людям обрести счастье. Ради этого стоит побороться».
Грейс сделала глубокий вдох и нажала на кнопку интеркома. Рафаэль отпер замок и сказал, что сообщит Цезарю о ее приезде.
— Грейс? — нахмурился Цезарь, войдя в гостиную.
— Привет, Цезарь! — Грейс вскочила, ее улыбка получилась слегка нервной. Девушка вытерла влажные ладони о бедра.
— Что ты здесь делаешь? — поинтересовался он, устремляя на нее непроницаемый взгляд.
— Я надеюсь, твоей матери гораздо лучше? — спросила Грейс.
Голос ее звучал хрипло.
Цезарь кивнул:
— Она еще слаба, однако выписалась из больницы.
— Я очень рада! — Грейс улыбнулась. Губы ее дрожали.
Цезарь, убежденный, что до разговора с Грейс у него есть несколько дней, терялся в догадках. Что заставило ее прилететь в Аргентину? На поездку требовались деньги, которых, он не сомневался, у девушки было немного.
Пока ее не было, Цезарь заставил себя избавиться от мыслей о Грейс и о том, как они провели тот последний день. Пока надо сконцентрироваться исключительно на родителях. Он решил, что подумает об их отношениях, когда вернется в Англию.
И вот теперь Грейс неожиданно вернулась. Цезарь не имел ни малейшего понятия, зачем она появилась.
— Я спросил, что ты здесь делаешь, — повторил он.
Грейс проглотила комок в горле:
— Я… я…
— Моя сестра предположила, что я получу удовольствие, если проведу в Буэнос-Айресе некоторое время, — раздался незнакомый женский голос.
Взгляд Цезаря переместился к окну, возле которого стояла высокая светловолосая девушка.
— Бет? — спросил он.
— Совершенно верно. — Девушка подошла к нему, протягивая руку. — Рада встрече, мистер Наварро.
Цезарь не ответил на рукопожатие. Он смотрел на девушку, которая была только чуть ниже его. Как и следовало ожидать, между двумя сестрами не было никакого сходства, но тем не менее Цезаря не покидало чувство, что девушка ему знакома.
— Мистер Наварро? — Бет Блейк подняла бровь, продолжая протягивать ему руку.
— Кто вы? — хрипло проговорил Цезарь.
Ее рука упала. Она недоуменно взглянула на него:
