Когда зомби перебили, была суета вокруг раненой, с которой было все ясно. Вся искусана, даже если бы не зараза, она все равно не дожила бы даже до "скорой". Руки, ноги, тело, все в укусах, лицо изуродовано. Она даже не стонала, ее только мелко трясло и жизнь уходила из нее с каждой каплей крови. Множество рук вокруг, испачканных в крови по локоть, пытающихся зажать раны, перевязать, сделать хоть что-нибудь, словно от этого будет какая-то польза.
Ее кавалеру бинтовали прокушенную руку. Его тоже колотило, он как-то по-собачьи поскуливал, но смотрели на него плохо. То, что он бросил девушку и просто убежал, видели почти все, и даже эти инфантильные мальчики и девочки достаточно хорошо понимали, что так делать нельзя. Может быть он и не мог ее спасти. Может даже и пытался. Но он в глазах окружающих перешел за ту тонкую границу, которая разделяет понятия "не смог помочь" и "бросил". Словами ее объяснить сложно, но очень легко увидеть глазами. Она словно яркой красной линией обозначена, и каждый желающий эту линию увидеть – увидит.
– Отойдите, – сказала мулатка, державшая голову девушки у себя на коленях, – Она умерла.
Все шагнули назад, зная, что за этим вскоре последует. Стало так жалко эту круглолицую, миленькую, совсем молодую девчонку, что было впору волком завыть. Зачем они сюда вообще поперлись? Ну что им тут было нужно, идиотам?
Я подошел к "раненому", спросил:
– Тебя укусили?
Он помотал головой, ответил:
– Нет, упал, напоролся на что-то.
Я вопросительно посмотрел на парня в с бородкой, затягивающего бинт, и тот кивнул, подтверждая:
– Он порезался, это заметно.
Я снова обернулся к смотрящему куда-то себе под ноги "раненому".
– Вы зачем сюда пошли?
– Заняться любовью, – сразу ответил он, даже не взглянув на меня, – Думали, что есть время и будет прикольно в пустом мотеле.
– Почему вы открыли этот номер?
Он замотал головой, словно пытаясь тем самым отогнать самые дурные предположения на его счет.
– Мы не открывали! Мы только дошли досюда, как дверь распахнулась, и эти выбежали прямо на нас.
– Дверь сама распахнулась? – уточнил я.
– Сама!
Я пригляделся. Точно, электрозамки, из тех, что карточками открываются. Когда свет отключился, они автоматически открылись во всех номерах, чтобы никого случайно не заблокировало. Давно запертые зомби "спали", пребывали в этой своей каталепсии и очнулись, скорее всего, на шум. И когда парочка идиотов подошла ближе, они бросились в атаку.
Полез в карман, в спрятанную кобуру, вытащил оттуда короткоствольный "андеркавер", протянул его парню.
– Возьми.
Он взял, явно не понимая, что происходит. Посмотрел на маленький револьвер, с недоумением крутя его перед глазами. Затем впервые посмотрел на меня:
– Что?
– Она скоро встанет, – сказал я ему, – Твоя девушка. Не дай ей вернуться в таком виде.
Он засопел и резко сдвинулся назад, отбросив револьвер, который упал на пыльный асфальт площадки.
– Нет, я не могу! – сказал он с визгливо.
– Подними, – ответил я, подтолкнув револьвер к нему ногой, и одновременно приподнимая ствол "хеклера".
За спиной у меня загомонили, похоже что возмущенно, хоть я и не слышал ни единого слова, но когда обернулся, все замолчали.
– У тебя есть время до того, как она откроет глаза, – сказал я, – Не больше минуты, как мне кажется. Если она их откроет, то ты – закроешь.
И направил ствол ему в голову.
Снова гомон, кто-то крикнул: "Ты не имеешь права!"
– Кто сказал? – повернулся я к толпе.
"Пляжники" снова сникли, лишь мулатка, вытирая салфетками измазанные по локти в крови руки, сказала:
– Он ее не убивал!
– Хорошо, – кивнул я, – А кто должен все это закончить? Ты? Отдай ей револьвер.
Мулатка сразу закрылась руками и втиснулась назад, в толпу.
– Ну? – обвел я их глазами, – Кто это сделает? Или оставите ее бродить здесь вечно в этом гнусном виде?
Кто-то что-то тихо пробурчал и все дружно сделали шаг назад.
– Давай, – сказал я парню, – Или ты упокоишь ее, расплатившись за свою трусость, или я упокою тебя.
Не знаю, не уверен, всерьез ли я это сказал. Возможно что и всерьез, злоба и жалость к погибшей девочке раздирали меня на части. Парня начало трясти. Лица его я не видел, только опущенный затылок со спутанными и мокрыми от пота волосами, и дрожащие плечи. Было желание направить пистолет ему в затылок, но я не был уверен, что сумею удержаться, что не нажму на спуск. И не был уверен в том, что кто-то не пальнет в меня сзади.
– Я не могу! – вдруг истерично выкрикнул он и снова отбросил револьвер.
Этот его жест вдруг немного успокоил меня, сам не знаю, почему. Я вдруг действительно понял, что ему это не под силу, он может только выступать за свои права – и все. Такой вот он… слабый и глупый.
– Как хотите, – сказал я, нагибаясь за оружием и убирая его в кобуру, – Я вам не нянька, и я дерьма не дам за ваш моральный облик. И подбирать за вами дерьмо не стану.
На этом я просто пошел обратно, к машине. Толпа молодежи загомонила, кто-то побежал следом. Меня схватили за руку и отскочили, когда я резко повернулся. Девушка, та белобрысая, что на негатив похожа. Повезло ей, если бы был мужик, схлопотал бы по рогам, а ее ударить не могу.
– Что?
– Она же оживет скоро!
– И что? – я прищурился, глядя в ее испуганное и растерянное лицо.
– Ну…, – девушка совершенно растерялась.
– Ваши проблемы, – сказал я и пошел дальше.
Меня Дрика в холле ждет. Она ребенок дисциплинированный, поставил я ее на пост, там и будет стоять. А их проблемы так пусть и будут их проблемами. Плевать мне на них, и на проблемы, и на саму компанию. Жалко, конечно, если залетят где по дури, но это надо было их родителям раньше беспокоиться, когда видели, что детишки никак не поумнеют, а не мне.
– Дрика, давай к машине, – сказал я в рацию.
– А что там случилось? – всхлипывающий голос из динамика.
Ну да, она же все видела на экране. И ничего не слышала.
– Ладно, я сейчас к тебе приду. Отставить машину.
Лицо у нее так и было заплаканным. Думаю, что и меня больше трясло от того, что я увидел в записи, чем от струсившего пацана, который в жизни страшнее опустевшего пакетика из-под травы ничего не встречал. Да, бросил он девчонку, а с другой стороны… а кто бы точно не бросил, без оружия и надежды спасти? За себя бы ты мог ответить?
За себя… а ведь смотря кто был бы на ее месте. По крайней мере я знаю, что если бы те, к кому я еду в Москву, я бы дал сожрать себя вместо них. Или вместе с ними.
– Что там? – спросил я, нагибаясь над монитором.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
