— Неверно.
Мой ответ выскочил прежде, чем Маша смогла сформулировать свой. Я смутно осознавал, что в помещении сделалось очень тихо, но большая часть моего внимания сосредоточилась на Аазе, когда тот медленно повернул голову и скрестил со мной взгляд.
— Послушай, малыш, — начал он опасным тоном.
— Нет, это ТЫ послушай, Ааз, — взорвался я. — Я тоже, и твой ученик, но Маша-то моя. Вот если она захочет похерить соглашение и записаться к тебе, тогда все прекрасно. Но до тех пор, пока она этого не сделает, она моя ученица и находится под моей ответственностью. Если ты думаешь, что она может помочь, то предложи это мне, и уж я решу, годится ли она на это. Ты, дорогой мой наставник, много раз вдалбливал мне в голову один урок, хотел ли ты этого или нет. “Никто не опирается на твоего ученика, кроме тебя, никто…” Если ты не хотел преподать мне такой урок, то тогда тебе, возможно, лучше быть поосторожней в следующий раз с тем примером, какой ты подаешь ученику.
— Ясно, — тихо произнес Ааз. — Становимся чересчур большими для своих штанов, так, малыш?
— Да вообще-то, нет. Я отлично понимаю, как мало я знаю, спасибо. Но это мое задание, или, но крайней мере, его приняли от моего имени, и я намерен уделить ему все свои силы… как бы плохо они не могли соответствовать ему. Так вот, для этого задания мне нужна твоя помощь, Ааз… черт, вероятно, мне всегда будет нужна твоя помощь. Ты — мой учитель, и я должен еще многому научиться. Но намерен не бухаться и не умирать без этой помощи. Если получение твоей помощи означает передачу тебе моего задания и моей ученицы, то забудь о ней. Я просто попытаюсь управиться с этим делом без тебя.
— Тебе вышибут мозги.
— Может быть. Я не говорил, что одержу победу, только что попробую сделать все, что в моих силах. А все мои силы извлекаешь на свет ты, Ааз. Ты толкаешь меня на дела, пугающие меня. Но покамест мне как-то удавалось выкарабкаться. Мне НУЖНА твоя помощь, но мне НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО получать ее. Даже если ты не хочешь признаться в этом мне, я думаю, тебе следует признаться в этом самому себе.
И с этим мы оба впали в безмолвие.
Что до меня, то я не мог придумать, чего бы еще сказать. Вплоть до этой минуты, меня влекли мой гнев и ответ Ааза. И вдруг мой наставник неожиданно перестал отвечать. Вместо этого он разглядывал меня ничего не выражающими желтыми глазами и не говорил ни слова.
Это более чем малость пугало. Если я и мог всегда рассчитывать на какое-то качество Ааза, так это на его экспрессивность.
Либо выражением лица, либо жестами, либо ухмылками или же изустными взрывами, мой учитель обычно давал знать всем, кто поблизости, что именно он чувствовал или думал по поводу любого события или выраженного мнения. Однако, в данную минуту я не знал, взорвется он сейчас или просто уйдет.
Я начал уже сожалеть, что вызвал это столкновение. А затем внутренне ожесточился. Сказанное мной было правдой и сказать ее требовалось. У меня промелькнуло в голове, что из-за этого задания я могу потерять Ааза. Моя решимость заколебалась. Правда это или нет, я мог бы сказать ее лучше… мягче. По крайней мере мог бы выбрать время, когда не будут смотреть и слушать все наши друзья. Может быть…
Ааз внезапно отвернулся, встав лицом к Тананде и Корешу.
— ВОТ ТЕПЕРЬ я готов вам поверить, — объявил он. — Малыш действительно сам управился с передрягой на Пенте, не тал ли?
— Именно это мы и пытались тебе втолковать, старик, — подмигнул Кореш. — Твой ученик взрослеет и, как нам кажется, более чем способен в последнее время сам стоять на ногах.
— Да, я заметил.
Он снова посмотрел на меня, и на этот раз в его глазах имелось выражение. Я не узнал этого выражения, но, но крайней мере, оно имелось.
— Малыш… Скив, — сказал он. — Если я когда-нибудь гадал, зачем я потрудился брать тебя под свое крыло, то ты только что дал мне ответ. Спасибо.
— Э-э… Спасибо. Я хотел сказать… пожалуйста. Нет. Я хотел сказать…
Как всегда, я оказался очень речистым перед лицом неожиданного. Я привык сносить тирады Ааза, но как справиться с ЭТИМ, я не знал. К счастью, на выручку пришел мой любимец.
— Глип? — спросил он, просовывая голову в дверь и мотая ею.
— …Но если ты воспринял все, что я тебе показывал, то я, наверное, сделаю перерыв и преподам ту же науку этому дракону, — взревел мой наставник. — Нам с тобой предстоит выйти на пару раундов. Мы понимаем друг друга, ученик?
— Да, Ааз.
На самом-то деле я не понял. И все же это, казалось, неподходящее время просить разъяснений.
— Осади назад, Глип, — приказал я. — Пойди, поиграй с Лютиком или займись еще чем-нибудь.
— Глип, — и голова дракона исчезла так же быстро, как и появилась.
— Слушай, стерва, — протянула Маша. — Как ни сильно я ценю, что ты вступился за меня, мне в некотором роде любопытно услышать, что за план у Большого Зеленого.
— Верно, — кивнул я. — Извини, Ааз, я не хотел перебивать. Каков план?
— Ну, во-первых, — начал Ааз, снова занимая свое привычное место в центре внимания. — У меня есть вопрос к Гэсу. С чем, покамест, подъезжал Синдикат?
— Судя по тому, что я слышал, — ответил горгул, — ихняя шайка подваливает к купцу и предлагает продать ему какую-то страховку. Знаешь — “заплатите нам столько-то со своего дохода и с вашим бизнесом ничего не случится”. Если кто-то не торопился с согласием, они устраивают небольшую демонстрацию того, что может стрястись: несколько “случайных” повреждений товара или парочка хулиганов, стоящих перед лавкой и досаждающих покупателям. Пока это оказалось действенным. Деволы не любят терять бизнес.
— Хорошо, — усмехнулся мой учитель, показывая все до единого многочисленные заостренные зубы. — Значит, мы можем их обставить.
— Как?
Если я не научился ничему, то очень даже навострился подавать Аазу нужные реплики.
— Легко. Только задайте себе такой вопрос: если бы ты был деволом и платил Синдикату за защиту твоею бизнеса, а с ним все равно что-нибудь стряслось бы, что бы вы сделали?
— На это я могу ответить, — отозвалась Маша. — Я либо потребовала бы лучшей защиты, либо завопила: “деньги назад”, либо и то, и другое.
— Не улавливаю, — нахмурился я. — А что случится с защищаемым Синдикатом бизнесом?
— Мы, — усмехнулся Ааз.
— Наш стратег пытается сказать, — любезно пояснил Кореш, — что самая лучшая оборона — это хорошее нападение. Не жутко оригинально, но тем не, менее действенно.
— Ты чертовски прав, оно действенно, — воскликнул мой учитель. — Вместо того, чтобы защищаться от Синдиката, мы подымаем волну преступности прямо здесь, на Базаре. И тогда посмотрим, насколько хорош Синдикат в защите от нас.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
