– Леди и джентльмены, а сейчас все снимают маски. Прошу…
Паника охватила Элис. Танцевать с Кейроном, даже в маске, – это уже было безрассудно. Но вдобавок ко всему, еще и обнаружить перед всеми, кто она такая? Нет, нет, что бы там ни говорил этот человек, она ни за что не последует его распоряжению. Бежать, бежать…
– Давай-ка сюда, – Кейрон подтолкнул Элис к ближайшей двери, но тут перед ними как карающая рука судьбы выросла фигура Данкена.
– Кейрон! – Данкен отвесил медленный поклон, не спуская взгляда с его спутницы; она низко опустила голову в бесполезной попытке остаться неузнанной.
– Привет, Данкен. Если ты ищешь леди Хейлшем, то она, по-моему, сбежала с этим китайцем, – Кейрон еще надеялся как-то отвлечь внимание хозяина.
Все уже поснимали маски; неожиданностей было немного, тем не менее оживленный шум почти достиг своего прежнего уровня. Но тут внимание гостей привлекла странная сцена, которая разыгрывалась возле оркестра, – и вновь стало тихо.
– Я хотел бы, чтобы ты представил меня своей партнерше, – Данкен кивнул в сторону Элис, готовой провалиться сквозь землю.
– Хочешь отбить? Не выйдет! – Кейрон улыбнулся, сделав преувеличенно грозный вид; он еще надеялся обратить все в шутку.
– Нет, все-таки… – Данкен уже знал, кто скрывается под маской. – Мисс Уокер! – Он скорее прошипел, чем проговорил эти слова, срывая маску с ее лица. Элис заметила, что другая его рука, в перчатке, сжалась в кулак, и она испуганно подумала: а вдруг он ее сейчас ударит?
– Лорд Грэнвилл… – не придумав ничего лучшего, она одарила его улыбкой. Ясно, что он ждал от нее извинений. Ну почему она никак не может найти подходящих слов для этого?
– Вам нечего мне сказать?..
– Я… нет, сэр. Нечего, – выходит, она даже и не раскаивается? Элис уговаривала себя остановиться – иначе она лишится должности гувернантки, наверняка. Но гордость, дворянская гордость, унаследованная от отца, диктовала свое, и слова, которые должны были выразить покорность и раскаяние, застряли у нее в горле. Она так ничего больше и не вымолвила.
В конце концов, она просто потанцевала. Что в этом преступного? Впрочем, по виду Данкена можно было подумать, что она совершила нечто караемое смертной казнью.
– Меня достаточно шокировал ваш невероятный поступок… Но то, что вы даже не собираетесь извиниться за него, – это уж слишком… Мне кажется, я достаточно ясно объяснил вам, что от вас требовалось…
– Да, да, сэр. Я просто…
Но тут в разговор вмешался Кейрон:
– Это я виноват, Данкен. Мисс Уокер сопротивлялась, как могла, но я и слышать ничего не хотел. Да ладно, виконт, где твое чувство юмора? Признайся: костюм гувернантки – совсем неплохая выдумка для маскарада!
Сапог Данкена опустился на паркетный пол с такой силой, что эхо разнеслось по всему залу, заставив всех вздрогнуть:
– Ваше крайне неразумное поведение, мисс Уокер, может стоить вам вашей должности. Мы вернемся к этому позднее. А сейчас – марш к себе!
Деспотический тон, с которым Данкен высказал ей все это, уязвил Элис едва ли не больше, чем содержание его отповеди. Ее почти затрясло от ярости: он ей смеет приказывать, как какой-то провинившейся сквер ной девчонке! Но делать нечего: если она не хотела быть выброшенной на улицу, приходилось терпеть. Она кивнула в знак согласия и, все еще не поднимая глаз, повернулась, чтобы уйти. И тут ее перехватил за руку Кейрон.
– Элисон, – в глазах вместо обычной усмешки была мягкая, нежная улыбка, – я так вам благодарен за этот чудесный танец… Правда…
Она остановилась на секунду, потом бросилась прочь, как будто ее стегнули плетью. Слезы застилали ей глаза, она закрыла их рукой, другой подхватила подол юбки и, перепрыгивая через две ступени, в мгновение ока оказалась в своем спасительном убежище. Почти задохнувшаяся от бега, сотрясаемая рыданиями, она бросилась на постель и дала волю слезам. Данкен явно перешел все рамки дозволенного, и, кстати, сам выставил себя на посмешище перед гостями. Но это – небольшое утешение, если он ее выгонит.
– Она действительно ни при чем, – Кейрон, пытаясь взять всю вину на себя, надеялся таким образом смягчить гнев Данкена.
– Ты что, хочешь сказать, что силком затащил ее в зал?
– Ну в каком-то смысле. Это тебя успокоит? Ведь глупо же…
Снисходительный тон Кейрона еще более взорвал Данкена.
– Глупо? Слуги в качестве гостей у меня на балу?
– Ну слушай, а что такого страшного?
– Она меня ослушалась, этого уже достаточно.
– Ты уволишь мисс Уокер и накажешь тем самым Лайли за мою шутку. Данкен, не будь таким снобом.
– Да, ты уже говорил нечто подобное и раньше. В следующий раз, когда опять захочешь заняться филантропией, делай это в дворницкой, а не демонстрируй это при моих гостях. Они заслуживают лучшей компании.
Кейрон начал уже злиться.
– Ну что я могу сделать, чтобы смягчить твой гнев на нее?
Данкен не мог скрыть удивления:
– Ты, я смотрю, очень заботишься о ее судьбе. Какое тебе дело до моей гувернантки? Захотелось чего-нибудь попроще? Вот о том… – Он кивнул в сторону Мод, которая стояла неподалеку с выражением крайнего изумления на красивом лице, и поспешил в центр зала: – Маэстро, контрданс, пожалуйста!
Надеясь, что таким образом он восстановил праздничную атмосферу вечера, Данкен отправился было в сторону библиотеки, но его перехватила Лайли.
– Папа, пожалуйста, не увольняй Элисон. Она такая хорошая, – умоляюще проговорила девочка, теребя отца за рукав.
– То, что она сделала, Лайли, – это просто немыслимо.
– Элисон просто хотела немножечко развлечься. А ведь если бы не она, то и мне но было бы так здорово… Ну, пожалуйста…
Жесткое выражение лица Данкена внушало мало оптимизма. Лайли хотелось что еще придумать, чтобы смягчить сердце отца, но тут какой-то черноволосый юноша в костюме греческого крестьянина увлек ее за собой. «Может быть, лучше сейчас не приставать к нему, пусть успокоится», – подумала Лайли, начиная танец и бросив в сторону отца последний умоляющий взгляд.
Данкен устало опустился в кресло, залпом, что было не в его обычае, опрокинул в себя рюмку коньяка. Еще? Щелкнула ручка двери – на пороге возникла Мод.
– Мод? Что случилось? Неужели ты заскучала?..
– Хотела поговорить с тобой, Данкен. Можно? И, пожалуйста, налей мне вина, – она показала на бутылку рядом с коньячной.
Данкен налил ей бокал, не преминув отметить, что цвет вина прекрасно сочетается с цветом ее цыганского наряда, затем пригласил сесть.
– Ну, теперь скажи, какая печаль туманит твое прекрасное личико?
– Твоя гувернантка.
Данкен издал глубокий вздох, выражая крайнюю степень неодобрения, и перевел взгляд на дверь в гостиную.
