Читаем без скачивания Новенький - Уильям Сатклифф

Повсюду разлеталась перхоть.

Потом, к сожалению, прозвенел звонок.

На следующий день мистер Лоу приволок в школу домашний пирог, который вручил Дензеру в качестве извинения.

Он оставался спокоен два месяца, а потом один мальчик спрятался в ящике во время урока по драматическому искусству, и мистер Лоу метнул в него декорацией.

Я бы не сказал, правда, что меня это все колышет.

Если честно, теперь эти люди не кажутся мне забавными. На самом деле я считаю, что все это совершенно не забавно. Прежде была приятная сюрреалистичность, но теперь она переросла гребаные шуточки: чудики пытаются обращаться со мной, как с двенадцатилетним, и имеют власть ежедневно указывать, что я должен делать. Это уже больше не смешно. Это действительно, по-настоящему меня обламывает.

Достаточно уже со мной обращались, как с ребенком.

Хватит.

Так что я настаиваю. Я отказываюсь рассказывать историю о том, как миссис Лоу однажды вызвала к себе в ванную пожарную бригаду, чтобы ее мужу вытащили из водопроводного крана палец ноги. Я для этого слишком взрослый. Такое меня больше не забавляет.

На самом деле, по-моему, смешно, что мистер Лоу настолько сонный, что умудрился засунуть палец в кран, но мне определенно гораздо менее смешно, чем год назад. Так что вот.

Палец в водопроводный кран! Вот кретин!

Глава тридцать четвертая

В своем новом обличье взрослого старшего шестиклассника большую часть времени с Барри я проводил у него дома. И большую часть времени, что я проводил у Барри дома, я проводил и с его сестрой.

Впервые в жизни, ПЕРВЫЙ РАЗ за всю мою жизнь с женщиной все шло по плану. Фантастика.

Ах, Луиза – дорогая Луиза.

Я ей нравился. Я действительно ей, черт побери, нравился.

Мне как-то не приходило в голову сильно морочиться вопросом, нравится ли она мне. Я все время был накручен, потому как мы только и делали, что смотрели друг другу в глаза, и даже иногда касались друг друга – и моментально при этом не отпрыгивали. Такого со мной прежде не случалось. Сердце пускалось вскачь, и меня всего накачивало адреналином.

Наверное, нужно еще немного вам о ней рассказать. Ну, она... ммм... мммммм.... да, милая, правда. Просто – очень милая. Здорово похожа на Барри.

Не могу придумать, что бы такого еще о ней сказать. Ну, то есть, если думать объективно, Луиза немного странная. И если бы все не происходило так волнующе, думаю, она бы меня доставала. Я не говорю, что она на самом деле доставала, – я хочу сказать, что с чувством юмора у нее дела обстояли, в общем, не фонтан. И она имела склонность раздражаться от сущих пустяков. Но я не ною, потому что она мне действительно нравилась, и всегда было такое чувство, что все случится.

Луиза была на два года старше Барри и все еще жила дома – по причине, которую я так и не выяснил. Иногда работала то там, то тут, но ни на чем не залипала и так ничего и не достигла. Можно сказать, неудачница. Милая девушка – очень милая девушка, – просто слегка чокнутая.

Что замечательно, между нами все стало накручиваться само, хотя я-то не очень старался. Обычно при мысли об ухаживании я каменею. Но с Луизой все, казалось, происходит само собой. Без всех этих мук по поводу касаний коленками, долгих взглядов и чуть-дольше-чем-обычно-поцелуя-на-прощанье-не-настолько-долгого-что-бы-в-случае-чего-не-сойти-за-поцелуй-на-прощанье. Я даже не замечал, где какие неловкие детали пропускаю, и вдруг мы касаемся друг друга, держимся за руки и чуть-дольше-чем-обычно-целуемся-на-прощанье.

Наверное, все было так легко, потому что Барри всегда был рядом. Нам троим было чудесно вместе.

Мы не ходили в какие-то удивительные места, ничего особо не придумывали, не смешили друг друга без остановки и уж точно не спорили увлеченно о политике. Не знаю, почему было так хорошо, – казалось, неважно, чем мы занимаемся, пусть даже ничем, – нам просто это было в удовольствие. Не удовольствие типа «познай себя» или «измени себя» – просто приятное удовольствие. А поскольку Луиза – сестра Барри, я словно хорошо знал ее с самого начала. Мне ни разу не пришлось что-то из себя изображать, никакого такого дерьма. Все было очень легко.

И вскоре Барри начал изобретать предлоги, чтобы оставлять нас с Луизой наедине. По тому, как они переглядывались, я понял, что это было не совсем против ее воли. И однажды, после особенно тонкого Барриного «надо бежать – буду не раньше чем через час», она меня поцеловала. В губы. Не влажный слюнявый поцелуй с языком, а медленный, сухой, нежный, тянущий поцелуй, – наверное, самый эротичный момент, какой мне когда-либо выпадал.

Я не мог поверить, что она это делает со мной. Сначала даже подумал, что она меня подкалывает. Но нет. Это меня чуть не вырубило.

А где-то еще через неделю Луиза спросила, не заняться ли нам любовью. Через неделю! Представляете? Я словно попал в кино. Мне лишь удалось подавить в себе желание подпрыгнуть и описать круг почета по гостиной.

Я ответил, что наши отношения достигли той стадии, когда, по моему мнению, заняться любовью будет правильно.

– Пошли ко мне в спальню, – сказала она.

Как только она произнесла слово «спальня», у меня возникла железобетонная эрекция. Я рисковал стать образцом для новой главы книги по истории преждевременной эякуляции, еле удержавшись, чтобы не спустить в штаны прямо на лестнице.

Пока мы раздевались, бетон начал съеживаться в вулканизированную резину, а когда мы остались совсем голые и вытянулись на кровати, готовые приступить, у меня между ног прятался морщинистый сдувшийся шарик. Я никогда не видел, чтобы он был такой маленький. Может, один раз я его таким и видел, когда в пять лет пытался пописать посреди игры в снежки, но в остальном это был определенно рекорд.

– Все в порядке, – конечно, в первый раз страшно, – сказала она.

– Откуда ты знаешь, что в первый раз? – отозвался я. Я хотел выделить «знаешь», тогда вопрос прозвучал бы загадочно и таинственно, но случайно выделил «откуда», что превратило меня в смущенного школьника. Которым я, в сущности, и был.

– Мне Барри сказал, – ответила она.

– Господи. Ну спасибо, Барри.

Мой пенис еще больше съежился, побив рекорд пятилетнего-с-гипотермией.

– Ты мне так нравишься еще и поэтому, – сказала она.

Что? Просто, блядь, невероятно! Что у нее в голове творится?

– Прости, я не понимаю, – сказал я.

– Ты мне нравишься, какой есть. Ты не стар и не циничен. Ты забавный. Ты прозрачный.

– Что? Какого черта – что значит «прозрачный»?

– Хорошо – не злись. Это комплимент. Слушай. Я всю жизнь встречалась с мужчинами старше себя. Когда мне было... когда мне было четырнадцать, я потеряла девственность с парнем, которому было тридцать один. С тех пор мужчины слегка помолодели, но они всегда, всегда были старше меня. И я сыта по горло скучными, от всего на свете уставшими, циничными, богатыми мужиками, которые за все платят и указывают мне, что делать. Мне с ними просто скучно.

– Ну, нормально.

– Слушай, я немного... ну, последний парень, с которым я встречалась, был подонок, настоящий подонок, и все это стало таким... ну, у нас были саморазрушительные отношения, в которых мы просто беспрерывно друг друга терзали...

– ...хорошо такое знаю...

– ...и, когда это все закончилось, я просто закрылась. Все. Для меня все остановилось. Я развалилась на куски. И папа тогда же умер, и все стало, понимаешь...

Твою мать! Это, что ли, предварительные ласки?

– Поэтому последний месяц я сидела дома, пыталась склеить жизнь – разобраться. Я всегда так торопилась... Слушай – целый год я почти не виделась с братом. С братом, черт возьми. Работала и тусовалась с этими ужасными мужиками, которые просто... Ладно – этот месяц, так чудесно было снова познакомиться с Барри. Удивительно. Я и забыла, какой он замечательный. Такой добрый, нежный, с ним так легко говорить, и... господи...

Ну, если я оказался в постели с человеком, питающим кровосмесительные надежды по поводу Барри, то мы в весьма щекотливом положении.

– Барри о тебе рассказывал, столько хорошего говорил. Знаешь, он на самом деле так тебя уважает. И мне так тепло было от всего, что он говорил. Я точно знала, что, если человек так нравится Барри, значит, он должен быть замечательный. Ну, будто я в тебя влюбилась еще до того, как мы познакомились. И я знала, что ты – как раз то, что мне сейчас нужно. А когда ты первый раз пришел, такой застенчивый, – так мило, я правда... понимаешь... ты мне нравишься, какой ты есть.

– Замечательно. Честное слово, я польщен, что ты находишь меня привлекательным, потому что я застенчивый и прозрачный. Спасибо.

– Нет, нет, нет, нет – ты все совсем неправильно понял – я тебя хочу, потому что... потому что...