Описанные В. Штибером технологии, применительно к научно-технической разведке, наиболее оптимально применили в Советском Союзе в 20—30-е годы, когда огромное количество иностранных специалистов приехало в страну «победившего социализма», а их коллеги активно путешествовали по Западной Европе и США, собирая по крохам информацию о ситуации в высокотехнологичных и стратегических отраслях промышленности.
В 70-е годы нам уже не требовалось посылать армию шпионов за рубеж. Достаточно было, словно гигантским пылесосом, собрать всю печатную продукцию. Затем, как золотоискатель промывает горы породы в поисках крупиц золота, проанализировать всю содержащуюся в добыче информацию. Современный вариант того, что рекомендовал В. Штибер. Чем рекламные проспекты хуже донесений агентов? Ведь они зачастую готовятся на основе открытых и легкодоступных источников.
Понятно, что имея такого профессионала, восточногерманские немцы не могли не создать эффективную систему шпионажа в Западной Германии. Ведь им помогали «старшие товарищи» из советской разведки. А у нее, кроме «наработок» Штибера, был богатый собственный опыт — внедрение провокаторов во все оппозиционные организации. Речь идет о противостоянии Департамента полиции царской России и радикально настроенных революционеров.
Хотя говорить о том, что германская разведка в XX веке была самой эффективной, не совсем правильно. Дело в том, что она оказывалась бессильной против основных противников — СССР и США, а отдельные победы чаще всего были связаны с нежеланием руководителей этих двух сверхдержав прислушаться к голосу собственной разведки и контрразведки.
В качестве примера — запутанная история с Э. Ромегт. Эту молодую женщину 21 августа 1963 года в обстановке полной секретности министр юстиции США Р. Кеннеди приказал выслать из страны. По полуофициальной версии, основная вина этой дамы — любовная связь с самим президентом США Д. Кеннеди. Об увлечении главы государства женщинами знали многие, он и не скрывал своей любвеобильной натуры. И спровоциоровало громкий скандал только то, что одна из его любовниц подозревалась в связях с восточногерманской разведкой. Большинство западных журналистов начали активно собирать информацию о «красной шпионке» в постели у американского президента. Правда, сенсации не получилось[207].
На самом деле ФБР, да и аналитики из западногерманской контрразведки подозревали, что Э. Ромегт участвовала в краже американских ракетных технологий. Правда, доказать ничего не удалось. По следующим причинам: во-первых, нежелание клана Кеннеди проводить любое расследование в отношении этой дамы; во-вторых, Главное разведуправление Министерства безопасности ГДР (далее — Штази) крайне редко проводило операции на территории США; в-третьих, отсутствие необходимой инфраструктуры, — разведчиков-нелегалов, которые могли стать связующим звеном между Восточным Берлином и ценными агентами. Так что Э. Ромегт была, скорее всего, просто авантюристкой.
Любой контакт любовницы американского президента с восточногерманскими дипломатами гарантировал международный скандал. Единственное, что просочилось в печать, это факт участия Э. Ромегт в вечеринке организованной одним из американских подрядчиков оборонной отрасли. В любом случае точный ответ на вопрос о роли этой женщины в краже чужих технологий мы никогда не узнаем.
Из восточногерманских разведчиков-«нелегалов», работавших на территории США с 1973 по 1979 год, был арестован ФБР только один — майор Э. Люттих (Брест). Причина его провала — предательство коллеги по Штази, старшего лейтенанта А. Штиллера[208]. После ареста Бреста из США срочно отозвали всех нелегалов. Среди них были офицер и супруги-ученые[209]. Ущерб от предательства А. Штиллера был минимальным.
Были и более весомые основания для сокращения разведывательной деятельности на территории США. Вот что говорил об этом руководитель Штази М. Вольфа: «Подразделения моей службы, занимавшиеся США, стремились совместно с сектором науки и техники распространить свои действия и на их территорию. Однако наш отработанный метод засылки агентов, снабженных документами здравствующих или умерших современников, был очень сложен и трудоемок. Кандидаты с наполовину реальной биографией в качестве так называемых двойных агентов сначала должны были выехать в Южную Африку, Латинскую Америку или Австралию, прежде чем зацепить основную цель — США. Даже если они благополучно устраивались в США, проходило еще довольно много времени, пока они могли там начать непосредственную работу. При благоприятных обстоятельствах они получали возможность добывать интересную информацию в своей профессиональной работе»[210].
Тесное сотрудничество ФБР и западногерманской контрразведки значительно осложняло процесс «инфильтрации» разведчиков-нелегалов.
В своей книге М. Вольф писал: «После этого поражения (ареста Бреста. — Прим. авт.) мы больше так и не стали обосновываться в США. Наши попытки возместить потерю терпели неудачу с самого начала. Внедрять супружеские пары было в большинстве случаев чрезвычайно трудно, с холостяками же мужчинами, которые посредством женитьбы получили бы желанные документы, в США было гораздо сложнее, чем в Федеративной Республике Германии. Мы не могли закрывать глаза на то, что метод «выслеживания сетью» ФБР был настолько эффективен, внедренные нами сотрудники в США подвергались высокому риску. Наши резидентуры в Вашингтоне и в ООН в Нью-Йорке отличались главным образом тем, что были слишком дорогими в кадровом и материальном отношениях и малоэффективными. Мы никогда не сомневались, что они находятся под неусыпным контролем ФБР. Практика показала, что наши резидентуры просвечивались не менее интенсивно, чем резидентуры СССР»[211].
А вот Западная Германия не могла эффективно противостоять Штази и Разведуправлению Национальной народной армии ГДР (аналог советской военной разведки — ГРУ). По современным оценкам на разведку ГДР работало более 20 тысяч жителей Западной Германии. Большинство из них дожило до объединения двух государств, а кто-то унес в могилу тайну своей «двойной жизни»[212].
Только часть агентов была выявлена в начале 90-х годов, когда контрразведка ФРГ получила доступ к секретным архивам Штази и несколько бывших восточногерманских разведчиков начали торговать тайнами своего ведомства, пытаясь заработать на жизнь в объединенной Германии. Хотя и это не помогло выявить всех агентов. Не все из них стали предателями. Кто-то просто рассказал об отдельных операциях, опустив детали и имена участников, ссылаясь на понятие профессиональной этики. А кто-то продолжает до сих пор хранить верность присяге.
В начале 50-х годов десятки тысяч граждан ГДР устремились через еще открытую границу в Западный Берлин и ФРГ. После 17 июня 1953 года когда их прошла серия демонстраций и забостовок в советской зоне оккупации Германии, их стало гораздо больше, чем раньше, и до конца 1957 года Восточную Германию покинуло почти полмиллиона человек. Приятно, что в этот поток беженцев нетрудно было «запустить» агентов Штази.
Отобранные агенты проходили индивидуальное обучение у специально выделенных для этого кадровых сотрудников. Аналогичная практика была и в СССР. Там тоже подготовка велась на индивидуальной основе. Немцы избежали ошибки своих коллег из гитлеровской военной разведки. Там агентов для заброски на территорию СССР готовили в разведшколах. Обучение каждого агента проходило в составе группы. Понятно, что если кто-то из курсантов был внедрен НКВД или, попав за линию фронта, сразу сдавался советским властям, то все его однокурсники были «засвечены» еще до того, как приступили к выполнению задания. Хотя другого рецепта массового обучения никто предложить не мог. Да и задачи тогда стояли совсем другие, менее масштабные.
Агентов Штази обучали элементарным навыкам конспирации и рассказывали о том, чем им предстоит заниматься на Западе. Например, для завербованных студентов и научных работников восточногерманская разведка искала и иногда окольными путями находила рабочие места в таких организациях, как центры ядерных исследований в Юлихе, Карлсруэ и Гамбурге, в фирмах «Сименс» и «Ай-би-эм» и на предприятиях — преемниках концерна «И. Г. Фарбен индустри». Не оставались без внимания и такие предприятия, как «Мессершмитт» и «Белков»[213].
Нелегалам приходилось учитывать, что в лагерях беженцев с ними будут беседовать сотрудники западных спецслужб. Правда, шансы выдержать такую проверку были максимальными благодаря внушающим доверие биографиям и мотивированным причинам ухода на Запад. У всех были негативные эпизоды в прошлой жизни. Начиная от службы в войсках СС, членства в национал-социалистской партии Германии или, в крайнем случае, жесткой критики внутренней политики ГДР.
