я так и не понял.
Неожиданно, из памяти всплыли незнакомые мне ранее строчки:
Печальный Демон, дух изгнанья,
Летал над грешною землёй,
И лучших дней воспоминанья
Пред ним теснилися толпой[1]…
Возможно, что летит вслед за мной мой «печальный Демон», что сбивал меня с праведной дороги всю мою сознательную жизнь, которую я и не помню совсем.
Меня несло в густом тумане с чудовищной скоростью и в неизвестном направлении еще какое-то время, пока, наконец, я не почувствовал, что приближаюсь к чему-то… вернее, к кому-то «большому», родному и обладающему просто чудовищной Силой.
Я как будто бы был небольшой частичкой этого «великана» и, во чтобы то ни стало, стремился соединиться с ним в единое целое. Если это и не Господь Бог, то что-то явно Сверхъестественное, как те Древние Боги из саг и легенд. По мере приближения к этому Высшему Существу, мое сознание помутилось, а вскоре и вовсе померкло…
Сколько я пребывал в таком состоянии, и что в это время со мной происходило — в памяти не отложилось. Но вот в себя я пришел от жгучей боли, которая ожгла меня, словно удар гигантского огненного хлыста. Помутненное сознание никак не могло очухаться, а болезненные удары продолжали хлестать меня где-то в районе сердца, не давая вновь погрузиться в блаженное беспамятство.
Полноценно соображать я начал в тот момент, когда с чудовищной скоростью, несопоставимой даже с предыдущим «взлетом», помчался обратно к земле.
«Ну, вот, свершилось, — на ум пришла единственная внятная мысль, — нет места для тебя в Раю, Мамонт Быстров! Низвержен с Небес, как Падший Ангел. Скоро врата Ада распахнут пред тобой свои жаркие объятья!»
«В Раю, конечно, климат получше, зато в Аду компания поинтереснее!» — неожиданно произнес уже знакомый слегка надтреснутый голос. Я слышал его в Ментальном Пространстве, куда затянул меня Райнгольд, чтобы разобраться с моим «наследием» — потерянной памятью.
— Кто ты? — попытался воззвать я к этому голосу. — Хоттабыч? Ответь мне!
Но никакого ответа не последовало. Зато я, не притормаживая ни на мгновение, врезался со всего маху в собственное распластанное на земле тело, окруженное склонившимися надо мной людьми. Яркая боль, лишь слабое подобие которой хлестало меня, когда я парил под облаками, заполонила меня без остатка, заставляя биться в конвульсиях. Не выдержав этой муки, я надрывно закричал, срывая голосовые связки.
— Стоп! — резко скомандовал Целитель, когда умерший уже несколько минут назад «пациент» неожиданно закричал. — У нас получилось, товарищи! Вы понимаете?
Я приоткрыл глаза — так и есть, надо мной нависал Медик со светящимися руками. Да и глаза его тоже мерцали «неземным» светом.
Получилось! — не скрывая слез, воскликнул Лазарь Елизарович. — В сторону! Не мешайте! — бросил он гэбешному майору, который обнаружился рядом.
По фигуре чекиста пробегали сиреневые молнии, а между его трясущимися от напряжения руками и вовсе проскакивали мощные и толстые разряды, как при электродуговой сварке.
Вот, значит, кто доставил мне столько непередаваемых ощущений, — сразу понял я причину своих мучений. Однако, из услужливо приоткрытой памяти вновь вывалился очередной кусочек знаний, и мне стало понятно, что Талант майора Потехина был использован в роли банального дефибриллятора (прибора, причем еще не существующего в природе — типа знаний из будущего, накрывающих меня время от времени) для запуска моего остановившегося сердца. Так что я еще, выходит, и спасибо сказать ему должен.
— Теперь я его точно не отпущу! — заверил Целитель собравшихся вокруг меня людей и принялся с еще большим рвением водить надо мной светящимися руками. — И принесите какой-нибудь пищи! Лучше жидкой, типа куриного бульона! — попутно отдавал распоряжения Лазарь Елизарович. — Он очень сильно истощен…
— Комаров! — рявкнул майор, наконец-то переставший искрить, изображая испорченную динамо-машину. — Срочно дуй в ближайшую столовую! И без куриного бульона не возвращайся! Понял?
— Так точно, товарищ майор госбезопасности! — Мгновенно среагировал на распоряжение начальника рядовой. — А простой суп не подойдет? Если куриного бульона не найдется?
— Не нервируй меня, Комаров! — выпалил Потехин. — Тащи, что найдешь! Только быстрее давай!
Комаров убежал, а я почувствовал, как в меня вливается целый океан Целительной Энергии, омывая буквально каждую клеточку моего тела, распространяя тепло по всему истерзанному и истощенному организму.
— Спасибо, доктор! — просипел я в очередной раз сорванными связками.
— Помолчи! — Недовольно зыркнул на меня светящимися глазами Целитель. — После поговорим…
Я послушно заткнулся, пытаясь рассмотреть стоявших рядом людей. Картинка двоилась, так что пришлось приложить усилие, чтобы сфокусироваться. Несколько человек в форме сотрудников государственной безопасности, среди которых обнаружился знакомый мне майор Потехин, меня не заинтересовали.
А вот серьезный мужчина в запыленном военном френче без каких-либо знаков различия и с абсолютно простой и незапоминающейся внешностью, заставил меня напрячься. С ним я уже встречался — в подвале, когда нас всех завалило. Но в тот момент я не смог его, как следует разглядеть — там было темно и пыльно. Да и не до этого было…
А ведь его лицо мне определенно знакомо… Да, точно — я его знаю! Это же Сашенька! Князь Александр Головин — тот самый ученик Вячеслава Вячеславовича Райнгольда, которого я видел в своих видениях вместе с погибшим генералом Абдурахмановым! Точно, он ведь сам в разговоре со мной признался, что хорошо знает старого Мозголома. Но ведь и Головин, как считал тот же Райнгольд, уже давно погиб в Абакане. Выходит, что не погиб? Тогда, может, и героический старик Хоттабыч жив?
Додумать до конца эту мысль мне не удалось: пришедший неизвестно откуда мощный поток Энергии выбил все мысли у меня из головы. Я, буквально на секунду, почувствовал себя настолько всемогущим, что, казалось, одним своим взглядом мог гасить и зажигать звезды!
Но это ощущение быстро схлынуло, уступив место настоящей эйфории, которая захлестнула меня без остатка. Слабость и немощность исчезли, как будто их никогда и не было. Я ощущал, как мои мышцы распирает неведомой силой! Да что там распирает, я реально чувствовал, как они восстанавливаются, растут, возвращая утраченные ранее свойства.
Я наклонил голову и, уткнувшись в грудь подбородком, оглядел свой обнаженный торс. А посмотреть было на что — на месте изможденного дистрофика с выпирающими во все стороны ребрами находился самый натуральный атлет! С перекатывающимися под восстановившейся от ожогов кожей пластинами грудных мышц и четкими кубиками пресса. И я готов был прямо сейчас вскочить на ноги и реально свернуть Рипейские горы своими собственными руками!
Из-за нахлынувшего возбуждения, на странную мысль, что на самом деле горы-то — Уральские, я совершенно не обратил внимания.
— Это немыслимо… — ошеломленно прошептал Целитель, воочию наблюдая происходящие со мной изменения. — Нет!
