Большая Улыбка мог с точностью до одного часа определить время, когда кобыла начнет жеребиться. Он знал приемы, как укротить упрямого жеребенка. А когда необходимо было лечить заболевшую лошадь, он знал о недугах и способах их лечения столько же, сколько любой взрослый мужчина племени, а то и больше. Казалось, что и пони чувствовали себя лучше, когда он находился рядом.
Это было второй натурой Большой Улыбки… второй и второстепенной. Больше всего он любил не столько ухаживать за лошадьми, сколько пасти их далеко от лагеря, иногда за милю. ТогдаЧастая Улыбка был далек от всего: от всемогущих глаз своего отца, от потенциального гомона своих братьев и сестер, а самое главное — от нескончаемых работ по обустройству лагеря.
Обычно другие мальчики и девочки стояли или сидели, облокотясь о деревья, возле стада, и пока не происходило что-либо особенное, Частая Улыбка редко присоединялся к их играм и редко общался с ними.
Он больше предпочитал взобраться на спину какой-нибудь тихой клячи и, распростершись на ее спине, мечтать. Иногда это длилось часами, пока вечно меняющееся небо не окутывала тьма.
В этот вечер он мечтал, как и во многие другие вечера, счастливый тем, что он далеко от деревни, которая все еще приходила в себя после трагического возвращения отряда, высланного против Ютов.Частая Улыбка знал, что, хотя он и не испытывал большого интереса к войне, рано или поздно он вынужден будет принять участие в одной из подобных вылазок, и он уже составил себе определенное представление о том, что ждет тех, кто выступает против Ютов.
Последний час он наслаждался замечательной роскошью — своим одиночеством, если не считать стадо пони. Остальных детей позвали домой по той или иной причине, но никто не приходил за Большой Улыбкой, и это делало его счастливейшим из мечтателей. Вечер был удачный, и мальчишка мог не возвращаться домой, пока не стемнеет, а до захода солнца оставалось еще несколько часов.
Большая Улыбка находился прямо в центре большого стада, мечтая весь день о том времени, когда он один будет хозяином такого огромного количества лошадей. Будет единственным человеком, который, если захочет собрать всех самых лучших воинов на Совет, сделает это, и ни один из них не отважится ослушаться его… В этот момент он заметил какое-то движение на земле.
Это была большая, желтая змея. Она каким-то образом потерялась в этой гуще переступающих копыт, и теперь ускользала от возможного удара, выискивая путь наружу.
Большая Улыбка любил змей, а эта была, конечно, судя по величине, достаточно большой и достаточно старой, чтобы ее можно было назвать змеиным дедушкой. «Дедушка» попал в затруднительное положение. Мальчик соскользнул со своего лошадиного ложа, задумав поймать старину и унести подальше от этого опасного места.
Но большую змею нелегко было догнать. Она двигалась очень быстро, иЧастая Улыбка собирался окружить ее тесно стоящими пони. Мальчишка постоянно нагибался, заглядывая под шеи и брюха, и только благодаря упрямству и настойчивости Доброго Самаритянина он смог удержать желтое тело, извивающееся на земле, в поле его зрения.
Все кончилось хорошо. Недалеко от края стада большая змея наконец-то нашла дыру, которая послужила ей убежищем, и единственной вещью, которую засталЧастая Улыбка, был прощальный взмах хвостом. Змея исчезла под землей.
Пока он стоял над этим отверстием, несколько лошадей беспокойно заржали и их уши встали торчком. Мальчик увидел, как все лошадиные морды неожиданно повернулись в одном направлении.
Они видели что-то приближающееся к ним.
Мурашки пробежали по спине Большой Улыбки. Жизнерадостность и удовольствие от одиночества исчезли в одно мгновение. Он испугался, но украдкой двинулся вперед, пригибаясь и прячась среди пони, надеясь увидеть первым до того, как будет обнаружен сам.
Когда его глаза смогли видеть пустынную прерию, открывшуюся перед ним, он упал на землю и продолжил свой путь среди лошадиных копыт. Пони не проявили никакого беспокойства, и их поведение позволило ему почувствовать себя чуть увереннее. Но они все еще смотрели в одну сторону с таким напряженным вниманием, что мальчик позаботился о том, чтобы не издать ни звука.
Он остановился, когда пони сошлись перед ним сплошной стеной в каких-нибудь двадцати или тридцати ярдах.Частая Улыбка не мог ничего толком рассмотреть, потому что ему мешали ноги лошадей. Но он был уверен, то кроме ног ничего и не увидит.
Мальчик медленно поднялся и осторожно взглянул поверх лошадиных спин. Каждый волосок на его голове затрепетал. Мысли вихрем проносились в его мозгу, похожие на рой жужжащих пчел. Он замер, и слова, готовые было сорваться с его губ, застряли в горле, глаза широко раскрылись. Он не мигая смотрел перед собой.Частая Улыбка никогда не видел этого раньше, но точно знал, на что это похоже.
Это был бледнолицый. Белый солдат, лицо которого было перепачкано кровью.
Кто-то еще был с ним. Приглядевшись, Частая Улыбка чуть не вскрикнул от удивления. Этим кем-то была Стоящая С Кулаком.
Она была ранена, весь ее вид говорил об этом. Ее руки и ноги были обернуты какой-то смешной одеждой. А может быть, она была мертва?
Лошадь белого солдата перешла на шаг, как только они прошли мимо стада. Они двигались по дороге, которая вела прямо в деревню. Было слишком поздно бежать вперед и поднимать тревогу.Частая Улыбка нырнул обратно под ноги лошадей и начал прокладывать себе путь к центру. Он был сильно озабочен происшедшим. Что он мог сделать?
Мальчишка с трудом соображал. Все смешалось в его голове. Если бы он был немного уравновешеннее, он бы с первого взгляда понял, что белый мужчина пришел не с дурными намерениями. Все в его поведении говорило об этом. Но единственными словами, скачущими в мозгу Большой Улыбки, словно шарики в погремушке, были «Белый солдат, белый солдат».
Внезапно его пронзила мысль: «А может быть, их больше? Может быть, там, в прерии, целая армия? Может быть, они совсем близко?»
Думая о том, как искупить вину за свою беззаботность, Частая Улыбка снял узкую гибкую уздечку, которую носил перекинутой через плечо, надел ее на морду самого сильного пони, и тихо, как только мог, вывел его из стада.
Он вскочил на лошадь и послал ее галопом в противоположном деревне направлении. Мальчик беспокойно всматривался в горизонт, стараясь уловить малейшее доказательство присутствия белых солдат.
II
Адреналин в крови лейтенанта Данбера повышался. Это стадо пони… Сначала Данбер подумал, что это движется сама прерия. Он никогда не видел столько лошадей сразу. Шесть, может быть, семь сотен. Это было такое внушающее страх зрелище, что он чуть было не остановился, чтобы понаблюдать. Но в итоге он не сделал этого.
