Адреналин в крови лейтенанта Данбера повышался. Это стадо пони… Сначала Данбер подумал, что это движется сама прерия. Он никогда не видел столько лошадей сразу. Шесть, может быть, семь сотен. Это было такое внушающее страх зрелище, что он чуть было не остановился, чтобы понаблюдать. Но в итоге он не сделал этого.
В его руках находилась женщина, которая могла умереть в любую минуту.
И все же она держалась, и достаточно неплохо. Ее дыхание было ровным, а бледность едва коснулась щек. Она вела себя очень тихо, но даже при всей ее хрупкости и легкости, эта женщина оттягивала ему руку. Он поддерживал ее, почти нес на руках больше часа, и теперь, когда они были так близко от деревни, лейтенант больше чем когда-либо хотел поскорее добраться туда. Его собственная судьба решится очень скоро, и это повышало уровень адреналина в его крови. Однако больше всего он думал о чудовищной боли между лопаток. Она убивала его.
Дорога впереди уходила вниз, и когда они подошли ближе, Данбер смог рассмотреть ручьи, пересекающие прерию, а затем, достигнув края скалы, и еще кое-что: расположение лагеря возникло перед его глазами так неожиданно, как прошлой ночью он увидел луну.
Неосознанным движением лейтенант сжал поводья. Сейчас он должен был остановиться. Данбер, не отрываясь, смотрел на открывшийся перед ним лагерь.
В нем было пятьдесят — шестьдесят домов конической формы, выстроившихся вдоль реки и хорошо укрытых сверху. Они производили впечатление тепла и мира под вечерними лучами солнца. И тени, отбрасываемые ими, Делали их больше, чем жизнь, похожими на древние, но вечно живые монументы.
Данбер видел людей, работающих возле своих хижин. Он даже слышал голоса некоторых из них, когда люди проходили между жилищ. Он слышал смех, и это удивляло его. Большинство индейцев находились у реки, вверх и вниз по течению. Некоторые из них были в воде.
Лейтенант Данбер сел на Киско, обхватив женщину поудобнее. Он чувствовал себя подавленно из-за силы, исходившей от этой живописной картины, раскинувшейся под ним, похожей на разгадку смысла жизни. Первобытная, не тронутая цивилизацией земля.
И он, Данбер, сейчас находился здесь.
Открывшийся перед ним вид превосходил самые богатые фантазии Данбера. В то же время, лейтенант знал, что именно поэтому он пришел сюда. Это было главной причиной его желания служить на границе. Ничего не зная о жизни индейцев, он стремился увидеть ее.
Эти мгновения на гребне скалы никогда больше не повторятся в его жизни, жизни простого смертного человека. На какие-то мимолетные секунды Данбер почувствовал себя частью чего-то такого огромного, что перестал быть лейтенантом, человеком и даже просто телом, имеющим конечности для определенных работ. В эти секунды он был душой, парящей в безвременном, безграничном пространстве Вселенной. За эти несколько коротких мгновений он познал вечность.
Женщина кашлянула. Она чувствовала стеснение в груди, и Данбер мягко коснулся ее затылка.
Он едва слышно чмокнул губами, и Киско осторожно начал спускаться по склону. Не успели они пройти и несколько футов, как Данбер заметил женщину и двух ребятишек, выходящих из расщелины у подножия скалы на берегу реки.
Они тоже заметили его.
III
Женщина пронзительно закричала, как будто ее затягивало в омут, подхватила своих детей и бросилась в деревню, голося во всю силу своих легких: «Белый солдат, белый солдат!» Свора индейских собак залилась оглушительным лаем, женщины завизжали, собирая своих детей, а лошади в панике бросились к хижинам с диким ржанием.
Это был ад кромешный.
Все население деревни подумало, что началась атака.
Приближаясь к деревне, лейтенант увидел людей, бегающих в панике между хижин. Те, кто уже вооружился, с громкими восклицаниями бежали за лошадьми и напоминали Данберу стаю спугнутых птиц. Деревня во время переполоха была точно такой же, как и во время отдыха. Она была похожа на большое гнездо потревоженных шершней, в которое злые люди сунули палку.
Мужчины, поймавшие своих лошадей, собирались в толпу, образовывая силу, которая в любой момент могла выехать навстречу Данберу, возможно, для того, чтобы убить его. Он не ожидал, что с его появлением поднимется такая суматоха, и тем более не ожидал увидеть этих людей настолько примитивными. Но было еще кое-что, что угнетало Данбера, когда он подъезжал ближе к деревне, кое-что, что затмевало все остальное. Первый раз за всю свою жизнь лейтенант узнал, что значит чувствовать себя захватчиком. Ему не нравилось это ощущение, и он серьезно задумался о своих последующих действиях. Самое худшее, чего он мог пожелать — это быть принятым за захватчика, а свое появление здесь расценивать как вторжение. Когда он достиг голой, не покрытой травой земли на краю деревни и приблизился достаточно, чтобы разглядеть сквозь завесу пыли, поднятой суматошной беготней индейцев, глаза людей, то сильнее натянул поводья и остановился.
Данбер спешился, взял женщину на руки и, пройдя два-три шага вперед, остановился с закрытыми глазами, держа раненую подобно странному путешественнику, преподносящему свой необычный подарок.
Он напряженно слушал, как деревня, до этого не прекращавшая своего гомона, в течение нескольких секунд внезапно затихла. Пыль начала рассеиваться, и Данбер расслышал в этой тишине, как группа людей, готовая всего минуту назад отважно поскакать ему навстречу, сейчас осторожно направилась в его сторону. В жутком безмолвии лейтенант услышал случайный щелчок какого-то механизма, шелест шагов, фырканье лошадей. Они нетерпеливо били копытами и толкались.
Данбер открыл глаза для того, чтобы увидеть, как весь лагерь собрался у входа в деревню. Воины и юноши впереди, а за ними женщины и дети. Это был яркий образец диких людей, одетых в цветную одежду из кожи, совершенно особой расы. Они не дыша наблюдали за ним с расстояния меньше, чем сотня ярдов.
Руки лейтенанта устали от тяжелой ноши. Когда он попытался изменить позу, возник гул, но тут же затих в толпе. И никто из индейцев не сдвинулся с места, чтобы приветствовать его.
Группа старейшин — по-видимому, очень важных персон — собралась для совещания, а их люди продолжали стоять на своих местах, перешептываясь между собой. Гортанные звуки их голосов были настолько чужды ушам лейтенанта, что он с трудом мог бы назвать это разговором.
Во время этого затишья, Данбер чуть ослабил свое внимание и пробежал глазами по толпе. Неожиданно, взглянув на группу из десяти мужчин, сидящих верхом на пони, он заметил знакомые лица. Один из них был тем самым воином, который лаял на него так свирепо в день рейда в Форд Сэдрик. Ветер В Волосах так внимательно уставился на лейтенанта, что тот едва не повернулся посмотреть, нет ли кого-нибудь за его спиной.
