Каждая вещь в этой квартире хлестала меня воспоминаниями. Самыми счастливыми воспоминаниями в моей жизни…
Рывком встала, не давая себе возможности утонуть в сожалениях и сомнениях.
А у подъезда меня ждала… машина отца…
Не может день быть настолько гадким. Ну, нет! Блин!
Может, Катя, может…
Отец вышел, грозно зыркнул на меня и отошёл в сторону, жестом показывая, что я должна сесть в машину.
Как и всегда, в присутствии отца, я вся сьежилась. Не заметила, даже, как ко мне подошёл водитель, забирая чемодан и убирая его в багажник.
Не стала ему мешать. Нет смысла. Я знаю, что по своей воле или против, меня затолкают в этот отвратный чёрный мерседес и увезут, куда посчитают нужным.
Не дожидаясь других приглашений, просто медленно подошла и села. Дверь захлопнулась звуком контрольного выстрела. Именно такие ассоциации сейчас гуляли в моей голове.
Отец за все время дороги не проронил ни слова. И даже не посмотрел на меня.
Мама же, наоборот, устроила дома целый спектакль… Странно, что званный ужин с тремя сотнями гостей не закатила.
Бросилась ко мне, обняла, поцеловала, начала что то причитать, журить меня и снова целовать… А меня чуть не выворачивает от убойной дозы фальши и всего этого цирка.
Стою столбом и пытаюсь хоть как-то абстрагироваться.
Только слепой мог не заметить, что я остаюсь безучастна ко всему происходящему. Нелепо. Какое правильное слово. Как же все это… нелепо…
Долго меня решили не мучать и отпустили в свою комнату, где горничная уже распаковывала мои вещи.
— Не нужно. Я сама. — прервала я её работу.
— Но… — она попыталась возразить.
— Я сама. — получилось с нажимом.
Никогда не повышала голос на персонал. Не удивлюсь, если они меня вобще немой считают.
Девушка положила вещь, которую не успела убрать, в открытый чемодан и вышла.
Плакать больше не хотелось. Навалилась аппатия. Сбивая с ног, вызывая желание просто лечь, ничего не делать и никого не слушать… Но дверь распахивается.
Ведь сегодня не мой день! Как я могла забыть?!Не может сегодня быть хоть что-то, как я хочу. А если мы сейчас вспомним, что я в родительском доме! То и жизнь не моя получается… а значит и права голоса не имею… А значит я не могу просто подойти, открыть дверь проорать чтобы все шли лесом и захлопнуть её… Хотя, даже этого не так уж и хочется…
Забудь Катя. Мама уже в моей комнате. Она вошла без стука и уверенной походкой двинулись ко мне.
— Катя! — вот теперь она говорит как обычно. — Завтра мы едем с тобой, приводить тебя в порядок. И, возражений я не принимаю. Мы приглашены на в воскресенье…
Дальше я просто не слушала. Пусть лепят что хотят. Сопротивляться сейчас я просто не в состоянии…
Закончив петь дефирамбы, про то какой грандиозный вечер нас ждёт в воскресенье, она удалилась.
А я наконец осталась одна, погрузилась в воспоминания…
Снова это ощущение клетки… Снова выбирать слова, следить за жестами… Снова не я…
А может оно и к лучшему? Ведь настоящая я сейчас хочет оплакивать то, чего не было никогда… Хочет позвонить Диме и хотя бы потребовать объяснений…
Настоящая я хочет обратно к нему… Несмотря на все произошедшее… Как же жалко все это… Какая же я жалкая… Ведь он не оценит…
Настоящая я очень скучает по Ангелу…
Да, какая разница чего я хочу? Нельзя хотеть и скучать… Нельзя любить.
32
Утро у меня началось, как и обещала мама, с салона красоты.
От эпиляции воском я отказалась. Брр… Предложили лазером. Ну, лазером, так лазером. Хотя, если подумать, зачем мне вобще эпиляция? Я без неё прекрасно жила. Станок, со своей задачей, прекрасно справляется.
Потом были какие-то маски и обёртывания на все тело.
Массаж, правда, был весьма кстати. Расслабилась от души. И руки готова была расцеловать массажистке.
Далее начались экзекуции для лица, а вместе с ними и маникюр с педикюром.
Педикюр я делала впервые. Больно. Надеюсь, что заверения девушки о том, что только первая процедура такая болезненная, правда. Потому что результат в итоге, меня приятно удивил. Что маникюр, что педикюр, не были броскими, как любит мама.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Маникюр, обычный фрэнч с маленьким мерцающим рисунком в углу ноготка безымянного пальца. Неброско и мило!
Педикюр тоже, без всяких извращений. Просто покрытие перламутровым телесным лаком!
Я даже улыбнулась! Всё таки правы те, кто говорят, что женщины поднимают себе настроение такими маленькими радостями.
Далее меня проводили к стилисту. Единственной моей просьбой было не красить волосы, ну и не стрич очень коротко.
Меня услышали! Наличие чёлки, правда, не слишком порадовало, но если быть максимально честной, то мне идёт. Причёской мучать не стали, но уложили.
От макияжа отбрыкивалась как могла, но мама настояла.
Одно могу сказать точно, что сейчас я выгляжу не чуть не хуже, чем какая нибудь Дина. С поправкой, что её образ напоминает образ роковой красотки, я же более мягкая, более… романтичная, что-ли.
— Вот теперь с тобой не стыдно рядом находиться! — удовлетваренная увиденным, гордо, будто это исключительно её заслуга, произнесла мама. А по-сути, камень в мой огород.
Никогда не делала с собою всего этого. И не понимала, что можно каждый день делать в салонах. Да и сейчас не понимаю.
Мне всегда была ближе бабушкина позиция. Она считала, что молоденькие девушкам нужно просто хорошо высыпаться, пить побольше воды и чаще бывать на свежем воздухе, чтобы быть красивыми! Вот так вот просто!
Мама фыркала на её высказывания, пыталась приобщить меня к "прекрасному", но безуспешно. А потом и пытаться перестала. Теперь, видимо, решила попытаться снова.
— Вам нравится результат? — поинтересовалась у меня приятная женщина, которая периодически заходила ко мне во время процедур.
— Да, мне все нравится! Спасибо. — я попыталась улыбнуться.
— Это немного не то, что просила Анна Анатолиевна, но мне показалось, что то, на чем она настаивает, совершенно вам не подходит!
— Я знаю вкусы мамы! Спасибо, что не пошли у неё на поводу! И если она будет недовольна, валите все на меня. Скажите, что я просила именно это!
Она тихонько засмеялась!
— Мне кажется, что она довольна! Давайте сделаем вид, что так и было задуманно!
— Согласна!
Салон и его хозяйка, как выяснилось, я общалась именно с хозяйкой, произвели на меня приятное впечатление! Открытие удалось!
В этом что-то есть!
Потом меня ожидал выбор платья.
Ощущение было, что я перемерила все, что было в бутике. Не удивлюсь, если и из соседнего что-то принесли.
Куда подевались счастливые времена, когда мне просто доставляли платье в комнату в день приёма, а парикмахер-визажист за пару часов превращали меня в то, что нужно было моей маме.
Мама была в бешенстве и отказывалась слушать советы. Гнула своё и пыталась втиснуть меня в нечто такое, что носит сама, и относительно цвета, и относительно фасона.
Нет, у неё прекрасный вкус, относительно того, что надето на ней. Но мне в таком некомфортно…
Одна из девушек-консультантов, пока мама донимала остальных в поисках того, что её устроит, подкралась ко мне.
— Простите, а может вы скажете, что сами хотите? — прошептала, оглядываясь на суматоху, царящую в бутике.
— Ничего вульгарного и слишком открытого, что нибудь… Вобщем… простенько и со вкусом. — я тоже шептала!
Она внимательно посмотрела на меня.
— Сейчас вернусь!
Через пару минут в мою примерочную принесли платье чистого, лазурного цвета!
— Кажется ваш размер! — девушка оглянулась и задернула шторку.
Я не разбираюсь в тканях, но эту хотелось трогать, такая приятная!
Надела и поняла, что хочу его! Даже если мне не суждено надеть его на завтрашний вечер, я хочу это платье.
Резко отдергиваю шторку, привлекая внимание мамы!
— Ну вот! Совсем другое дело! Можете же, когда захотите! — довольная моим видом мама, разглядывал, оценивала. — Заверните.
