у меня… м-м-м… палец и выкидывает его наружу.
« – Фу! Она Вас, господин, хотела выкинуть, целиком!
« – А отломанное, – хи-хи-хи! – Следом.
– Какой-то ты очень странный нуб, – не поняла она ни моей усмешки, ни моего выдоха облегчения. – Так ты меня дальше пустишь?
Я открыл перед нею дверь:
– Проходи. Но предупреждаю сразу: внизу капает сок. У него хорошие баффы, но действуют они в течение трех часов, а потом…
…Как они это обозначали?
« – Откат, господин, это называется откат.
– … откат – сутки.
– Понимаю, на ночь нам особые баффы не потребуются, а потом… Потом посмотрим.
– Но у меня – его действие кончается. И сейчас мне жутко захочется есть. Там, внизу есть сырое мясо… Так вот, можем ли мы где-нибудь здесь развести костёр?
– Внутри дерева?!– возмущения в её голосе хватило бы, чтоб прожарить всё то мясо. – Все хомо – психи, но ты…
– Но…
– Дам я тебе перекусить – успокойся!
« – Вот, вот хозяин, понимаешь теперь, что значит плюс три к удаче? Нарваться на такую, у которой и перекус при себе имеется!
– ...Но вниз рано, — покачала головой девушка. — Дождёмся летяг.
« – “Девушка”, – явила скепсис гейша. – Господин, она – из рода эльфов. Ей запросто может быть лет сто пятьдесят!
Я не стал пререкаться ни с одной, ни с другой. Сто пятьдесят лет здесь может быть и пятнадцатилетнему мальчугану. Мне же тоже предлагали подправить внешность или убрать лишнее! И ждать так ждать. Здесь так здесь. Хотя смысла особенного я в том не видел: если летяги нас выследят, то против муравейника по-любому не выстоять. От нескольких сотен, а потом тысяч — бодрость рано или поздно сгорит — не отмашешься. Это, как Дарию при Фермопилах не фиг было лезть в один решительный, а бросал бы вперед отряд за отрядом. Посмотрел бы я на спартанцев часов через шесть непрерывного боя. Боксёров и на полчаса еле хватает.
Ждать летяг долго не пришлось. Вскоре мы их услышали. Причем почти одновременно. Она даже удивилась: «У меня же восьмёрка в остроте чувств!» Пришлось упомянуть, что имею развитую «восприимчивость». «Какой ты всё-таки странный!» – опять покачала головой эльфийка. Спрашивать подробностей не стала. Нелюбопытная или деликатная?
« – Она рейнджер, хозяин. Нелюбопытность для них – качество профнепригодности.
Подходить к выходу, а тем более выглядывать не стали, но стрекот нескольких десятков бормашин впечатлял. Да, если первый раз было десятка полтора...
« – Ровно пятнадцать штук, господин. Ровно.
... то теперь... Они же сейчас рыщут по всему району, то есть именно здесь их меньшая часть, то есть всего их сейчас раз в десять-двадцать больше, чем четверть часа тому назад, то есть не меньше двух сотен, скорее всего.
– Долго будут продолжаться их поиски?
– Тс-с-с… – вместо ответа приложила палец к своим точеным губам эльфийка.
Какие интересные перчатки…
« – Стрелковые, хозяин, – тут же пояснила Несса. – И наверняка непростые.
Мимо, вплотную с древом просвистела одна летяга, вернулась… Отлетела… Улетела прочь. Я напряжённо прислушивался: не начнут ли визги концентрироваться неподалёку от нас… Вроде, нет… Пронесло.
Но вот новый визг – летяга промчалась совсем низко, но и она не задержалась…
– И так будет несколько часов. Нам раньше утра выходить не стоит — это не приятная новость, а приятная: раз сразу не обнаружили, то внутри больше беспокоиться не о чем. Пошли – показывай свои владения. Потом дам подкрепиться, и тебе можно будет отправляться на мутацию.
– Куда?!
– Брать уровень думаешь? Хотя время ещё есть. Если не доверяешь, можешь подождать до завтра. Я выведу тебя в деревню, в таверне снимешь комнату и в полной безопасности мутацию совершишь. Я могу тебе даже в счёт твоей доли, несколько серебряных выделить, у тебя ж сейчас нет? – на оплату номера. Решай.
« – Господин, максимальная отсрочка мутации – да, оно здесь так называется – для первых уровней – сутки. Если не врёт, до деревни дойти успеваем.
Рекомендации?
« – Хозяин, мне с нею не страшно.
« – Господин, о способе отсрочки нам рассказала – она.
То есть обе не против. Интуиционная поддержка – это хорошо, а что именно эльфийка рассказала об отсрочке – не аргумент.Уровень я наверняка взял, а если б меня накрыло прямо в бою – кто б перед нею щит держал? Но есть другое: я помнил, как она говорила про “моё дерево”. Так притворяться перед “нубом” – смысла нет, я ничего сакрального про “дерево” не знал, и кто угодно из мне подобных – вполне вероятно тоже. Да и… Она ж сама требовала, чтоб ночь мы проводили в разных помещениях… Да и… Повредить она мне не сможет, а обворовать? Так захочет, просто отберёт, да и всё.
– Я решу. Идём, – опять кивнул я на дверь.
– …И чего мы ждём? – через десяток секунд поинтересовалась Таурэтариэлль.
– У нас знак вежливости – пропускать дам вперёд.
– Забавно. У вас, наверное, очень безопасный мир. Здесь впереди идёт хозяин, показывая, что бояться нечего.
– Извини,– пожал плечами я.
– Как легко ты извиняешься перед женщинами, – качнула головой эльфийка.
Мне осталось только ещё раз пожать плечами. Кажется, у них всё ещё длится «Man's Man's Man's World»… Хотя в России он не прекращался тоже. Разве что обиходной вежливости стало больше.
В камере с личинками она поначалу брезгливо поджала губки, скосила на меня глаза: «Это ты про это “мясо” упоминал?», но оглядела всё внимательно, особенно, когда наткнулась взглядом на вросшие в древо фигуры женщин. Аккуратно ступая, стараясь не наступить на серебристую корочку подсохшей слизи, подошла к одной, пригладила её плечи руками. Постояла, оглянулась, вздохнула, и опять же очень осторожно подошла к следующей и опять… Впрочем, на этот раз она коснулась щёк. Потом опять, опять.
Я не стал мешать, надоедать, идти следом, что-то указывать, объяснять. Пусть делает, что хочет. Тем более, что личинок и то, что вокруг них, она оглядела тоже. Рейнджер же. Ей, и без слов, всё должно быть, ясно. Я подождал её у перехода в нижний зал. Думал, она
