— Молодой человек, — пропыхтела я, любуясь стройной фигурой и шикарными волосами, уложенными в сложную высокую прическу, — не подскажете…
В это время до мужчины дошло: обращаются именно к нему. Он оглянулся и куртуазно ответил:
— Ик!
После чего сделал попытку бесславно удрать. Но был остановлен недрогнувшей дланью. Моей, естественно. Нашел с кем соревноваться в беге! От меня еще никто не уходил!
Вцепившись в рукав сиреневой шелковой рубашки, я жалобно сморщилась и тонким голоском произнесла:
— Не будете ли столь добры и не соблаговолите ли указать направление, следуя коему я смогу осчастливить венценосного супруга своим появлением.
— Че? — разродился пространной речью придворный и свел глаза к носу (мозги, видимо, сошлись там же), исказив некрасивой гримасой тяжкого раздумья не тронутое печатью интеллекта симпатичное лицо.
— Через плечо, — тихо пробормотала я, не отцепляясь от заложника.
Тут ко мне подошел Айлонор и прошептал, склонясь к уху:
— Ваше величество, отпустите Мартиниуэля, пожалуйста…
— Это почему? — проявила я небрежный интерес, сдувая прядку, щекотавшую нос. Прядка упорно возвращалась на место, вызывая желание чихнуть.
— Он жених дочери кузена советника по безопасности, который приходится двоюродным дядей советнику по обороне и состоит в четвертой степени родства с советником по финансам.
Страж основательно заморочил мне голову родственными связями… Пытаясь сообразить — кто, кому, когда и кем приходится, я машинально впихнула в руки пойманному дроу фаербол. И со словами: «Подержите, будьте добры», нервно поправила волосы. Отнимая назад свое имущество, я даже успела за него повоевать. Потому что мужчина к шарику приклеился обеими руками, мучительно не желая расставаться. — И?.. — Вернув назад любимый шарик, повернулась к Айлонору. — То, что он чей-то там родственник, ограждает его от простых вопросов и любезности в отношении дам?
— Нет, — зашептал страж, — просто его невеста — девица крайне резкая и любому горло за жениха перегрызет…
— Ого! — окинула я взглядом замершего пленника. — Бедненький, какую ж тебе стерву подыскали! Поесть — и то нормально не может! Так, где у нас Повелитель проводит свободное от должностных обязанностей время?
— Ва-ва-ва… — задолдонил молодой человек, показывая рукой направление.
Рука тряслась и указывала каждый раз другую сторону света: мне стало непонятно, куда следовать на развилке — направо или налево.
— Мое величество, — пришла я на помощь (Чип и Дэйл стояли за спиной и бдили), — желает, чтобы вы нас сопроводили.
В этой ситуации я проявила эгоизм. В самом деле, сколько можно пугать народ и гонять по вражеской территории, чтобы высказать свое «фи»? Обойдемся малой кровью…
Настоятельно подталкивая несчастного в указанную сторону, я убедительно втолковала ему свое горячее желание:
— Многоуважаемый Коньякуэль, окажите скромную, но неоценимую помощь и доведите даму до мужа. Горю желанием сжать его в пламенных объятиях. — В подтверждение слов продемонстрировала фаербол.
Придворные, встречаемые по пути, с изумлением провожали ошалелыми взглядами нашу странную процессию: впереди нервно оглядывающийся через каждые два шага «проводник», следом расхристанная первая леди и в хвосте, на значительном отдалении, — почетный эскорт из стражи. Думаю, этот шокирующий эпизод надолго запомнится и даст основательный повод для сплетен. Плевать! Я реноме Дарниэля поддерживать не нанималась! Если он не уважает мой статус, пусть страдает его!
Наконец мы все же прибыли к месту назначения. Будучи уже не в состоянии связно изъясняться, я знаками попросила постучать в дверь. Горемычный дроу сильно колебался перед тем, как выполнить приказание, справедливо опасаясь репрессий со стороны главного лица государства. Правда, увидев сильное недовольство его дражайшей половины, он из двух зол выбрал меньшее и робко постучал:
— Повелитель, к вам пришли!
В ответ раздался нахальный женский смех и вопль супруга:
— Пшел вон! Я занят и приказал меня не беспокоить!
Понукаемый мной дроу отважно попытал счастья еще раз:
— Прошу прощения, мой Повелитель, но ваша высокочтимая супруга…
— В… на… и туда… со всеми, кого привел. Пошел вон вместе с ней! — не дал закончить ему венценосный хам.
— Ах, даже так! Ну ты сам напросился! — Нетерпеливым жестом повелевая отойти в сторону, я запулила фаером в дверь, снеся ту напрочь, после чего все-таки вошла.
Не будь я настолько зла, точно заржала бы от души, разглядывая открывшийся вид. На смятой постели, съежившись и натянув простыню почти до глаз, сидела полураздетая девица, прикрывая голову подушкой. Дева испуганно выглядывала из получившейся амбразуры.
Рядом с кроватью в боевой позиции застыл Дарниэль, одетый лишь в штаны, но зато вооруженный мечом и кинжалом.
Мне свидетели для теплого супружеского общения не требовались. Я высказалась, выразительно глядя на «даму сердца»:
— Брысь, нахалка!
При полном молчании под моим тяжелым взглядом девица выползла из постельных завалов и, трепетно прижимая к груди одежду, дала деру. Этого времени хватило для того, чтобы сиятельный супруг пришел в себя. Крепкая психика у благоверного, однако! Неторопливо освободившись от оружия, дроу подошел к прикроватному столику, по пути сверкая тылом, украшенным полуспущенными штанами. Наполнив бокал вином, осведомился:
— Ты пришла выполнить супружеский долг?
— Не дождешься! — прошипела я. В свою очередь поинтересовалась: — Это «особо важные государственные дела» в твоей постели разлеживаются?
— Ревнуешь? — с милой крокодильей улыбкой парировал Повелитель.
— Я? Тебя?! Не обманывайся! К твоему сведению, многое потеряешь, если услышишь мое сакраментальное: «Я согласна!»
— Например? — заинтриговался Повелитель.
— Например, ты уже не сможешь запросто смотаться на охоту, накачаться там под завязку алкоголем и, мягко говоря, перещупать все окрестные «важные государственные дела»! — не отказала я себе в удовольствии проехаться по любовнице. — Точно так же дело будет обстоять с рыбалкой и прочими «выездными заседаниями государственного Совета». — Повысила тон: — А также я катастрофически не выношу в спальне холостяцкого беспорядка, мокрых полотенец на полу ванной, громких неприличных звуков и чисто мужских жестов в области, отвечающей за деторождение. Я доступно изложила свою женскую позицию? Или продолжить?
— Вполне доступно! Продолжать не надо. Мне теперь вовек не оправиться от подобного удара судьбы, — язвительно отозвался Повелитель. Хмыкнул: — Придется прибегнуть к посторонней помощи.
