Кого же отправить к эльфийке? Я, кажется, знаю кого. Манвэлиэль из Дома Тьмы, единственная из семьи, оставшаяся в живых. Она не болтлива, преданна. Ни с кем из придворных дам не сошлась, при дворе нищенствует. Да и не помешает иметь лишнюю пару глаз и ушей, наблюдающих за женой. Обдумав как следует подходящие варианты, утвердился в выборе и вызвал Манвэлиэль. Пришедшей на зов сироте я милостиво предложил вакансию доверенного лица при Повелительнице. Девушка радостно приняла известие. Заручившись согласием, изложил ей кое-какие тайны моей супруги, не вдаваясь в детали. И под конец уведомил о дополнительных обязанностях.
Не думаю, что ей они пришлись по вкусу, но выбора я не оставил. Новой служанке Повелительницы вменялось ежевечерне докладывать мне обо всем происходящем. Или сообщать немедля, если случится что-то экстраординарное. Дал подробные инструкции и отпустил Манвэлиэль, занявшись обычными, рутинными делами, требующими внимания. Но мысли то и дело возвращались к эльфийке. Она занимала меня все больше и больше. Отвлекшись в очередной раз, плюнул и решил сходить к ней в гости, раз так неймется. Подойдя к двери в покои супруги, выслушал подробный доклад караульных и уже собрался было войти, как прозвучала просьба Манвэлиэль:
— Спой что-нибудь, пожалуйста.
Что удержало меня на месте? Не знаю. Я замер, вслушиваясь в дальнейшую беседу.
— Это одна из моих любимых.
И эльфийка запела. У эльфов идеальный слух и хорошие голоса, но она не просто пела, она вкладывала душу, а текст… я никогда не слышал подобных песен. Простые, незамысловатые слова складывались в судьбу, рисовали картину жизни и страданий, которых мы, дроу, не ведали. Почему же обычная песня вызвала столь сильный отклик в наших сердцах? Почему воины, прошедшие не одну битву и не дрогнувшие перед лицом мучений и смерти, сейчас низко опустили головы, скрывая недостойные эмоции? Что было такого в голосе, чувствах, словах или музыке, заставляющее забыться?
Ту песню никто из нас уже не сможет забыть. Как ты делаешь это, девочка? Зачем вынуждаешь вспоминать, что у нас есть сердце?
Песня стихла, за дверь выскользнула Манвэлиэль. Подняла на меня глаза, полные слез, и сказала:
— Эрика. Вашу жену зовут Эрика.
Теперь я знаю твое имя. Но что значит имя твое? Что оно несет мне — горе или радость?
Глава 7
Я не буду проще, и не надо ко мне тянуться!
NN
Эрика
Утренняя побудка не доставила мне радости. Уснула я вчера поздно, ворочаясь с боку на бок, и дико тосковала, не в силах расстаться с мыслями о доме. Не исправил ситуацию даже принесенный Машей аппетитный завтрак, состоящий из свежевыпеченных булочек с фруктовым джемом и сока. Оглядев роскошный поднос с едой, я пригласила свою дуэнью составить мне компанию в уничтожении продуктов:
— Присоединяйся!
Немного развеселило выражение священного ужаса на ее лице после озвученного предложения.
— У нас так не принято! — попятилась Мария. Девушка отмахивалась от моего предложения, будто черт от ладана.
— У них, видите ли, так не принято! — передразнила я, начиная подозревать подвох. — А мне плевать, что у вас принято, а что — нет!
Девушка молча внимала.
— Несомненно, лучше давиться куском в одну харю под голодным взглядом истощенной компаньонки! — вещала я, бегая по комнате. Вскоре мне это занятие надоело, я остановилась, вперилась в дроу и полюбопытствовала: — Маша, скажи на милость, вот отчего у тебя истощенный вид?
Мария смутилась и, опустив голову, начала объяснять местные порядки:
— Понимаешь, мой Дом погиб в пламени ночного пожара. Орки… Почему при дворе я плохо выгляжу?.. — Девушка погрустнела. — Приживалку никто не обязан особо кормить, а быть на побегушках у придворных дам аристократке не положено по статусу. Ныне я принадлежу Повелительнице и по этикету обязана есть лишь после тебя и только то, что останется.
— Ой, мамочки мои, вот условия работы! — возмутилась я до глубины души. — И ты согласилась на этакое неравноправие?
— Доверенное лицо вашего величества — это почетная должность! — гордо выпрямилась Мария, но тут же сникла под моим взглядом.
— Серьезно-о-о? — издевательски протянула я. — Давай-ка разберемся… Если я сейчас сожру все это, — указала рукой на поднос, — то ты будешь поститься до обеда в надежде наесться объедками, которых может и не быть? Выходит, попросить себе отдельную порцию ты не имеешь права? Я не ошиблась?
Получив в ответ подтверждающий кивок и несчастный взгляд, мне срочно потребовалось успокоиться. Что и проделала с помощью чашки кофе и сигареты.
— М-да, не стать мне идеальной Повелительницей при всем моем желании, — пригорюнилась, жалуясь компаньонке. — У меня, видимо, мозги скудоумные… Ваши изуверские порядки для них непостижимы.
Девушка пригорюнилась вместе со мной. У меня хандра прошла раньше.
— Садись и ешь, я приказываю! — надавила авторитетом. Так сказать, не мытьем, так катаньем.
Полузадушенный писк:
— А ты? — был окончательно задушен зловещей ухмылкой.
Многозначительно хмыкнув, я сообщила наивной девушке, никогда не давившейся в километровых очередях за вареной колбасой, не ночевавшей с родителями в очереди под магазином, когда твой номер тысяченадцатый, а нужных вещей завезли всего штук сто:
— Не дрейфь, уж о себе-то я не забуду! Подскажи мне, кто у нас заведует кухней?
Прожевав булочку, компаньонка сообщила:
— Йармионэль из Дома Кладези Мудрости.
— Какая прелесть! — обрадовалась я. — Сейчас поглазеем на этот «кладезь»! — И направилась к двери.
— Эрика, ты куда? — с тревогой поинтересовалась Маша.
Я ткнула сигаретой в сторону выхода и оповестила:
— Туда.
— В таком виде? — поразилась она, разглядывая вполне приличную пижаму.
— И чем тебе мой вид не нравится? — усмехнулась Повелительница, красуясь перед зеркалом. — Обычная пижама: широкие штаны и короткая майка милого бежевого оттенка. А то, что на груди надпись: «ТЫ — бесконечно доброе, феноменально умное, чертовски привлекательное, божественно красивое, исключительно порядочное и кристально честное, беспрецедентно талантливое, гиперсексуальное, бесподобно бесподобное ЧУДОВИЩЕ»… так полиглотов здесь нет.
Услышав перевод длинной красочной надписи, девушка сначала старательно скрывала улыбку, потом уже хихикала, а по завершении ржала в голос, утирая слезы.
— Вот видишь, — улыбнулась в ответ, любуясь миленькими пушистыми тапочками с помпонами, — день нужно начинать с улыбки! Тогда все неприятности покажутся сущими мелочами. — Отлепившись от зеркала, пошлепала к выходу и, распахнув створку, обозрела пучеглазых караульных. — О, все те же милые лица! — расплылась я в улыбке, делясь зарядом бодрости и хорошего настроения. — Привет, бойцы! Как жизнь? На мозги не давит?
