— Мне, к сожалению, пора уходить. Ты не будешь возражать, если приду еще завтра? Ну пожалуйста!
Конь наклонил голову и, лукаво кося на меня иссиня-черным глазом, громко всхрапнул.
— Полагаю, это в знак согласия? До завтра!
Я возвращалась в прекрасном настроении.
В комнате меня ждал медленно остывающий обед.
— Аг-га, струхнули, мокрые суслики! — потрясла я сжатыми кулаками. — Или остатки совести закусали?
По дороге в ванную, куда я направилась вымыть руки, взгляд задержался на отражении в зеркале. Я не удержалась от восклицания:
— Господи помилуй! М-да, в недалеком будущем надо мной нависает реальная угроза колтунов. — Вздохнув, рассмотрела следующую модификацию вороньего гнезда, уже с комплектующими: веточками, листиками, травинками, жучками… — Ай! Пакость какая! — Сбросила с волос наглое насекомое. — Я же этими патлами леди Годиву за пояс заткну!
В голову пришла гениальная мысль, как совместить два в одном. Решив не откладывать на потом, начала реализовывать план. Я подошла к двери, дернула створку и… наткнулась на обнаженный меч, преградивший дорогу. Мало того, в мою сторону этим мечом еще и потыкали, словно желая насадить на шампур и сделать люля-кебаб. Радости мне вседозволенность стражи не прибавила, а вот разозлила изрядно. Выяснив, кто тут такой чересчур исполнительный, и посверлив разъяренным взглядом новенького дроу субтильной наружности, я указала на мелкого пальцем:
— Ты! Заканчивай размахивать своим дурацким вертелом и сгоняй к начальству! Мне дуэнья нужна! Правильная! Уразумел?
Пацан с идиотским видом захлопал глазами:
— Нет, ваше величество.
А что такого непонятного я изрекла? Пришлось повторить, тщательно выговаривая каждое слово:
— Я сказала, чтобы ты прекратил баловаться острыми предметами, отдал оружие старшему боевому товарищу и рысцой сбегал к моему мужу. Когда ты до него доберешься, то вежливо попросишь прислать мне милую и добрую помощницу. Теперь дошло?
Юный наглец уяснил, покивал и… категорически отказал:
— Да, ваше величество, но я не могу покинуть свой пост.
Все, я злая! Буйная, опасная и очень-очень голодная!
— Слышь, гоблин, я плохо объяснила? Мне еще раз повторить? — Повернулась ко второму и пожаловалась, выдавливая крокодилью слезу и трогательно шмыгая носом: — Хромает у вас воспитание! Ай-яй-яй! Отвратительно вырастили мальчишку! Абсолютно выпустили из виду одно важное правило, которое следовало вдолбить в пустую голову: разъяренным женщинам и быкам поперек дороги становиться нельзя! Опасно для жизни! — Последние две фразы я уже выдавала прерывистым тоном, припав на грудь старшего охранника и скрывая рвущийся наружу хохот.
— Ваше величество, я не гоблин! — встрял мелкий.
Я закусила губу. Пришлось успокоиться, настроиться на нужный лад и разъяренно прошипеть:
— Не проблема! Щас станешь, если сию минуту не пошевелишься. Время пошло!
После этого снова уткнулась в широкую грудь старшего стража уже оттого, что заметила занесенную над моей головой руку. Это он мне подзатыльник хочет отвесить за фиглярство или пожалеть, как сироту казанскую?
— Ваше величество, с вами все в порядке? — тихо поинтересовался дроу, замирая и не дыша.
Ух ты, за истекшие два дня это уже второй мужчина, которого я до асфиксии довожу! Мое портфолио стремительно увеличивалось!
— Да, спасибо, — оторвалась я и сделала шаг назад, — все прекрасно! А вам не стоит таскать на себе столько вшитого в одежду металлолома. Дамы, падая вам на грудь, рискуют разбить лоб! К тому же хозяину тяжести грозит надорвать спину и заработать межпозвоночную грыжу! — Постучала пальцами по бригандине, замаскированной под кафтан.
Мой теперь уже близко знакомый мужчина весьма удивился и вежливо склонился в поклоне:
— Благодарю за искреннюю заботу, ваше величество. Я непременно учту ваше замечание и буду предупреждать дам заранее.
— Какой вы милый и предупредительный! — устроила я стрельбу глазами.
Во время нашей светской беседы мелкий снова порывался пару раз вставить свои пять копеек, но каждый раз осекался под тяжелым взглядом старшего по званию.
— Юноша, — обратила я внимание на маявшегося пацаненка, — ты бы сходил, куда я попросила. Будь любезен. Пожалуйста.
— П-п-пожал-л-лста, — выдавил мелкий и умчался к Повелителю.
— Гран мерси! — крикнула вслед. Потом обласкала взглядом оставшегося, заявив: — С вами так замечательно проводить время! Нам непременно нужно повторить наше незабываемое рандеву! Засим позвольте откланяться. Да и обед, знаете ли, стынет…
Одарив напоследок многообещающим взглядом изумленного моим выступлением дроу, я аккуратно прикрыла за собой дверь. Прижалась к ней спиной. Весело хихикнула. И вернулась к почти остывшему обеду.
Качество еды оказалось отменным. Настроение стремительно улучшалось. Насытившись, я собралась расслабиться с сигаретой, но раздался стук в дверь. В комнату вошла молодая дроу. Склонилась в низком поклоне:
— Ваше величество, мое имя Манвэлиэль из Дома Тьмы, и мне оказали великую честь прислуживать вам.
Господи, как они выговаривают свои имена? Тренируются, поди, денно и нощно. Манв… Тьфу, имечком челюсть вывихнуть можно. Я начала ворочать языком в ответ:
— Чрезвычайно рада вас лицезреть. Спасибо за изъявление желания прийти на выручку. Мне крайне необходима ваша помощь, коль вас не затруднит.
Нет, с этими словесными выкрутасами нужно что-то экстренно делать! Не то скоро потеряю способность говорить по-человечески.
«Не соблаговолит ли многоуважаемый джинн…»
Поклон стал глубже, и практически от самого пола донеслось:
— Моя жизнь к услугам вашего величества.
«О как! Если она наклонится еще ниже, то обязательно ткнется лбом в пол и набьет шишку. Может, немного подождать?»
Мне надоело общаться с черноволосым затылком и рассматривать затейливую прическу. Стоически закусив губу, я продолжила терзать свой язык заковыристыми фразами:
— Не соизволили бы вы оказать любезность и выпрямиться, а лучше всего — присесть?
Девушка наконец-то поднялась и мелодично произнесла:
— Как будет угодно вашему величеству.
Компаньонка отличалась худощавым телосложением, резкими, правильными чертами узкого лица. Еще она могла похвастать смугло-матовой кожей, носиком с едва заметной горбинкой и небольшим алым ртом. Крутой изгиб соболиных бровей подчеркивал миндалевидные светло-карие глаза.
Я продолжила гнуть свою линию, истекая злостью по отношению к дворцовому этикету:
