лучше сдаться. И благодари княгиню, так бы ты пошел ты отсюда пешком один, и то…
— Саша! — серьезно сказала Софья Андреевна, прерывая его рассуждения.
Граф не знал, что сказать. Он продолжал стоять, не понимая, что происходит.
— Лев, что тут происходит, и почему мои гортензии затоптаны? — она посмотрела куда-то за спину Черникову.
Вы когда-нибудь видели, как человек просветляется и приходит к истине бытия? Сейчас я это наблюдал на примере бедного графа. Казалось, еще бледнее после появления Есенина он быть не мог. Но как же я ошибался.
Медленно повернув голову, Черников увидел у себя за спиной высоченного могучего Льва Николаевича Толстого.
— Ну здравствуй, милок, — прогремел князь, стреляя искрами из глаз.
— Зд…Здр… — он настолько испугался, что его нижняя челюсть начала отбивать чечетку.
Тут и Дункан притащила четверых поломаных сыновей и кинула ему под ноги.
— У него паническая атака, — сказала Лора. — Как бы в обморок не упал. Миша, надо немного ему помочь.
— Зд…Здра…– все пытался сказать бедолага.
Взяв его за плечо, я резко повернул и влепил хорошую пощечину, вложив в нее немного успокаивающей магии. Ну может не немного… Но это подействовало.
— Лев Николаевич! — промямлил он. — Как вы тут оказались? А вы, Софья Андреевна?
— Олух, я тут живу! — прогремел Толстой. — Ты хоть знаешь, что тут учудили твои охламоны? А? Знаешь? Ты как воспитываешь детей?
— Я не… Простите! — затрясся граф. — Я все время занят, графство, люди…
— Что ты мне тут такое городишь? — он схватил его за ухо, как нашкодившего пацана. — А ну-ка пойдем в дом, поговорим с глазу на глаз!
Я бы поверил в этот суровый взгляд и грозный голос, если бы не наблюдал за Львом Николаевичем пристальнее, чем остальные. Он то и дело бросал взгляд то на свою супругу, то на растоптанные цветы. Видимо, он и графа утащил в дом, только для того, чтобы не оправдываться перед Софьей Андреевной.
Зато это пришлось делать мне.
— Миша, за что ты так с бедными цветочками! — начала говорить пожилая женщина, чуть ли не плача. — Я так старалась их вырастить, они были такие красивые…
— Софья Андреевна, честное слово, я не специально, простите меня, — но словами тут дело не решить. Не люблю я, когда добрые люди плачут. У самого сердце кровью обливается.
— Ну ты и болван, — закатила глаза Дункан.
— Миша, спокойно, соберись. У меня есть план. Рискуем, и старушка будет счастлива. — Лора сама не любила слезы стариков и детей, поэтому была крайне серьезно настроена сделать все от нее зависящее. — Делаем вот как…
После быстрой лекции я присел на корточки рядом с истоптанной грядкой.
Раз цветы — это живой организм, то и на них должна подействовать лечебная магия. Уж моих навыков должно хватить. Однако энергия врачевания не особо различала растение и человека. Грубо говоря, у цветка сломано все — от стеблей до соцветия. Это как если бы у человека были переломаны все кости. А осложняло дело то, что тут сломанных цветов просто дохрена.
Положив руку на первый бутон, я сконцентрировал энергию и делал все по инструкции, как меня учила Виолетта и на лекциях по лекарской магии.
Сил потребовалось достаточно много, но постепенно цветы начали наливаться энергией и на глазах восстанавливаться. Зрелище, честно сказать, красивое.
Когда я подключил вторую руку и Лору, постановление цветов стало с каждым разом все быстрее.
— Миша, ты что, умеешь в лекарскую магию? Это же ранга Воин, не меньше! — всплеснула руками княгиня.
— Я сломал, я и починил, — улыбнулся я, всячески делая вид, что не устал. Хотя этот с виду простой фокус, дался мне с непривычки очень тяжело. — Еще раз, прошу прощения.
Теперь надо было понять, что делать с этими четырьмя оболтусами. По-другому и не назовешь.
Из дома вышел Лев Николаевич а за ним семенил граф. Лицо у него было сосредоточенным и отрешенным одновременно. Он как будто смотрел сквозь нас.
— Надеюсь, ты все понял, Витя? — похлопал его по спине князь.
— Да, конечно, Ваша Светлость! Разумеется! Я все сделаю, как вы и сказали! — раскланялся он.
— Ну смотри, я же проверю, — погрозил он пальцем. — А сейчас можешь быть свободен.
Граф еще раз перед всеми извинился, и перед нами с Дункан в том числе. Затем сказал Софье Николаевне, что пришлет лучших флористов, которых знает, приказал солдатам донести его сыновей до машин и благополучно скрылся.
Теперь уже все уставились на Толстого.
— Чего? — удивленно посмотрел он на нас. — Я просто дал ему пару советов, как воспитать хороших сыновей, а не этих… тьфу ты ну ты…
— Мы потом с тобой поговорим, — похлопала его по руке княгиня. — А теперь ребятам надо на задание. Потрудись и дай им координаты. И Саше не забудь отдать его броню.
— Ох, точно! — Лев Николаевич хлопнул себя по лбу. — Детишки, давайте в дом!
Глава 10
Я реально прихерел
Софья Андреевна продолжала ворчать, но больше на своего верного супруга, который иногда любил придуриваться. Наверное, многие, кто обладает огромной силой, вскоре начинают вести себя как инфантильные дети. Чего стоит только генерал Кутузов. Да и Нахимов недалеко от него ушел, играя в пирата. Были и вполне нормальные: те же граф Бердышев или директор Горький. Хотя насчет последнего я не был бы так уверен…
Зато на меня княгиня не держала зла, и даже начала испытывать ко мне родительскую симпатию. Все же помощь с цветами внесла свою лепту.
В доме Лев Николаевич откинул половицу, за которой красовалась обычная деревянная дверь в погреб.
— Заодно баночку с малиновым вареньем достань и огурцы в трехлитровой банке! — попросила Софья Андреевна, когда князь полез вниз.
— Так, ребятки, погодите, мне надо еще распечатать… — кинул напоследок Толстой и скрылся. Болванчик проскользнул за ним. Все же мое любопытство не унять. Что же там за погреб такой с данными по метеоритам?
Вот только, то, что я увидел, слегка шокировало меня. И, не удержавшись, я присвистнул.
— Ты чего? — удивился Есенин.
— Захотелось посвистеть, — в голову ничего умнее не пришло.
А увидел я не привычный погреб, а огромную пещеру с несколькими
