Одиннадцать часов стандартного времени соответствует 6 часам утренней вахты, а, учитывая, что после выматывающей экскурсии по канализации Термитника и нескольких литров пива я крепко спал в течение восьми часов, времени было в обрез. Я наскоро проглотил завтрак и ринулся к начальству на доклад.
Полковник – фигура харизматическая.
Когда много лет назад встал вопрос, в чьи же руки следует отдать потенциально самое опасное стратегическое оружие в Лиге, после долгих споров заинтересованные стороны сошлись на единой кандидатуре сотрудника отдела Внешней Разведки ВКС полковника Рауля Смайси‑Кэррингтона. Он был отпрыском древнего аристократического рода, отличником Нео‑Вест‑Пойнта, а заодно с успехом окончил Кемфорд. Военный с абсолютно безукоризненным двадцатилетним послужным списком, самурай современности, он выше всего ценил офицерскую честь и верность долгу. Его имя еще при жизни стало символом честности и принципиальности. Он принял артефакт в свои руки, создал и возглавил элитную организацию, названную Гвардией, и простоял в ее главе без малого пятьдесят лет.
Следом за ним приходили и уходили другие.
Это были самые разные люди: кадровые военные и штатские, аналитики и опера, ученые и полицейские. Они бывали представителями разных национальностей, разного возраста, разного вероисповедания и систем ценностей и даже разного пола. Всех их объединяло только одно: заслужив честь быть Полковником – а это не просто должность или звание, это образ жизни, – они должны были отринуть все свои личные интересы, чины, амбиции, забыть собственные имена и фамилии, работать на износ по двадцать часов в сутки, нести страшную ответственность за все принятые решения, ибо ценой их были человеческие жизни. И они шли на это, и становились Полковниками, ибо люди, ищущие в Гвардии лишь корысть и карьеру, не поднимаются выше рядовых и не служат долее первых двух месяцев.
Наш нынешний Полковник стар, хотя таковым не выглядит.
Высокий, худощавый, чуть сутулый мужчина с седыми волосами, подстриженными армейским «ежиком», с пронзительным взглядом серых глаз, никогда не выпускающий изо рта старой пеньковой трубки, давно уже ставшей раритетом. Когда‑то он был легендой оперативного отдела, парень со стальными нервами и чугунными яйцами.
Именно он был инициатором операции «Зачистка», избавившей целый сектор Галактики от космических пиратов, досаждавших местным торговцам своими дерзкими вылазками. Именно он был идейным вдохновителем «Плана Четырех» и помог избежать новой гражданской войны между членами Лиги. Именно он заключил договор с якудзой, принесший спокойствие на десятки планет и по сей день помогающий держать организованную преступность в строго оговоренных рамках. Список его побед можно продолжать бесконечно, но это ничего не скажет о том, каков Полковник сейчас.
Теперь это вечно усталый немногословный человек, несущий на себе бремя непомерной ответственности и пользующийся непререкаемым авторитетом. Нет бога, кроме Полковника, и велик Полковник, а капитаны – пророки его.
Он встретил меня, сидя за старым письменным столом из резного дуба, доставленным со Старой Земли еще для отца‑основателя Гвардии.
Стол является непременным атрибутом власти Полковника, как трезубец или боевой топор для Шивы, молнии для Зевса и огромный фаллос для Приапа. Сей предмет обстановки был свидетелем обсуждения многих планов и принятия важных решений, впрямую повлиявших на судьбу цивилизованного человечества. На него ставили многочисленные кружки кофе или изящные чайные чашки, бокалы с вином или стаканы с виски. Его окуривали самыми разными сортами табака. Он видел многое, став отдельной легендой, отдельным мифом в обширном мире легенд и мифов Гвардии, и единственное, чего он не видел никогда, это слабого человека, сидящего за ним.
Надеюсь, никогда и не увидит.
Полковник набивал трубку табаком, поставляемым с дельты Виржинии, и когда я вошел, как раз прикуривал от старомодной древесной спички. Он утверждал, что это единственный приличный способ для разжигания трубки.
– Доброе утро, сержант, – сказал он. – Садись.
Я ответил на его приветствие и опустился на стандартный пластиковый стул, предназначенный для посетителей. Стул серийного производства был покрашен так, чтобы не выпадать из цветовой гаммы кабинета, но я не думаю, что Полковник когда‑либо обращал на это внимание.
– Я обеспокоен, – сказал Полковник, выпуская первый клуб дыма и не поясняя, чем именно.
Я вежливо ждал продолжения.
– Я прочитал отчет, составленный рядовым Такаги, – сказал он. – Не скрою, что многое в нем вводит меня в недоумение. Вы можете что‑нибудь добавить?
– Не думаю, сэр. Я уверен, что Такаги изложил все достаточно полно и подробно, – все‑таки выволочка, подумал я и ошибся. Больше мы к этой теме не возвращались.
– Меня также беспокоит, что в последнее время Гвардия становится все более и более замкнутой системой, отгораживаясь от остального человечества, – сказал он, но было видно, что в ряду беспокоящих его причин эта стоит далеко не на первом месте. – Все это может кончиться очень и очень плохо.
Я кивнул. Прошлый раз это кончилось Вторым Кризисом, во время которого мы потеряли множество прекрасных парней, а запоздалые последствия мы пожинаем до сих пор, и это несмотря на то, что разразился он сто пятьдесят семь лет назад. Ни один гвардеец не хочет, чтобы в его время повторился подобный кошмар.
– Мы свернули отдел Агитации и Пропаганды, чтобы выделить средства для финансирования перспективных исследований.
– Да, сэр.
– В основном это было прибежище бюрократов, но сейчас выяснилось, что некоторую пользу они все‑таки приносили.
Я промолчал. Мое мнение несколько отличалось от только что высказанного, но кто я такой, чтобы спорить?
– Я сам прикрыл отдел и отправил в отставку сто двадцать человек. Тогда это казалось мне правильным, но сейчас я в этом уже не уверен. Общественное мнение в нашей жизни играет очень важную роль.
– Вы хотите возродить отдел, сэр?
– Нет, сержант, – улыбнулся он. – Все не так уж плохо. Тем не менее я собираюсь предпринять ряд мер, чтобы вернуть Гвардии... гм... человеческое лицо, что ли.
Судя по выражению человеческого лица Полковника, употреблять навязшее в зубах клише ему было не слишком приятно.
– Общественное мнение создают СМИ, а СМИ говорят чужими голосами, – сказал я.
Преобладающую часть средств массовой информации контролируют корпорации, которые нас не жалуют, процентов десять спонсируют ВКС, которые нас просто терпеть не могут. «Желтую» прессу в расчет вообще брать не следует, на истину им плевать, была бы сперма и кровь. Кто же остается? Уж не хочет ли Полковник открыть собственную газету? «Будни гвардейца», например.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
