Читаем без скачивания Удача не бывает случайной - Юрий Горюнов

С Центром я пока не связывался. Передавать, кроме того, что передал, было нечего. Вот после встречи, может быть, появиться новая информация и я увижу приоткрытую дверь в завтра.

В офис редакции я тоже не пошел. За окном стало тихо, выглянув, я увидел, что дождь закончился, а значит надо прогуляться по городу, и, захватив зонт, набросив легкую куртку, вышел.

Ехать на машине на встречу, не видел смысла, так как неизвестно когда буду возвращаться, да и как на двух машинах? Ехать друг за другом? Я оставил ее в ближайшем гараже, оставлять на улице опасно.

Под тучами я шел по улице, на которых уже появились горожане. Около часа я потратил на прогулку, запоминая город, не в свете солнечных лучей, как я привык, а пасмурную неприятную погоду. Снова начался мелкий дождь, и я зашел в ближайший бар. Справа от входа размещалась барная стойка, за которой бармен протирал стаканы. Стенка за стойкой было стилизована под стену сельской хижины, на полках позади бармена стояли бутылки с алкогольными напитками. Декоративная стенка отделяла зал от кухни. Глухая подсветка придавала всему интерьеру своеобразный колорит. В зале было около десяти столиков, за которыми сидело человек семь, так же как и я, укрывшихся от дождя. Я сел на высокий табурет за стойкой.

— Красный мартини.

Бармен кивнул головой и через минуту передо мной бокал с мартини.

— Не важный сегодня день, — поделился я с барменом.

— Это для кого как. В такую погоду к нам чаще заглядывают.

— Да, получается, что может быть лучше плохой погоды, — погода еще хуже.

Бармен промолчал. Дождь закончился, и я покинул бар. Несмотря на то, что завтрак был более-менее чем скромный, есть не хотелось. Идя по улицам, я несколько раз проверился, хвоста не было. Хотя его может привести Лаура. За десять минут до назначенного времени я укрывался у входа в Moll El Palermo Shopping. Дождя не было, но стоять на тротуаре в такую сырую погоду не хотелось. Я по привычке рассматривал прохожих, вглядываясь их лица.

В начале пятого, раздался звук клаксона, и я увидел стоящий у обочины автомобиль. Оторвав свое тело от стены, которую подпирал все это время, я подошел и сел впереди, рядом с Лаурой.

— Здравствуй, — посмотрев мне в глаза, произнесла она. Я ответил на ее приветствие, и машина отъехала от обочины.

— Куда едем? — осведомился я.

— Если назову, тебе это может ничего не сказать.

— А к кому?

— Почему ты решил к кому?

— Потому что с тобой мы могли поговорить, где угодно.

— Приедем, увидишь. Надеюсь, ты не боишься?

— С тобой я ничего не боюсь.

— Почему со мной?

— Потому что доверился.

Дальше наш разговор перешел на ничего не значащие темы, чтобы скоротать время в дороге, а молчание вносит напряженность. Ехали мы на восток города и вскоре свернули на узкую улочку, состоящую из двух- и трехэтажных домов. Это был старый район, куда еще не пришла мода урбанизации. Мы остановились перед приятного вида зданием, переделанного под офисы. Но не в это здание направилась Лаура, а в соседнее, которое было грязнее своих собратьев. На двери висела нелепая вывеска, где сообщали о своем существовании — разные конторы. Несмотря на внешний вид, внутри было чисто уютно. Мы поднимались на третий этаж, каждый этаж имел свой цвет. Первый был светло — синим, второй темно-коричневым, третий бледно-серым.

Лаура шла впереди меня, так что я мог созерцать ее стройную фигуру. На ней был голубой костюм-двойка, волосы не просто спадали на печи, а были художественно взлохмачены.

Черные чулки со швом, подчеркивали стройность ног. Чтобы как то нарушить молчание, я сказал:

— У тебя сбились набок швы на чулках, — сказал я ей в спину, не известно, на какую реакцию рассчитывая, то ли злость, то ли смех.

Она чуть обернулась, чуть приподняла бровь:

— Тебя это смущает?

— Скорее возбуждает.

— В следующий раз, специально для тебя, я их надену швами вперед, чтобы ты мог их поправить.

— Мне нравится фраза. «Чем вы гладите женские чулки? Рукой!»

Лаура ничего не ответила на мою банальность, при этом зная, что швы на чулках в порядке.

На третьем этаже она свернула направо, прошла до третьей двери, и, не постучавшись в нее, открыла и вошла, я следом. В комнате наблюдался спартанский уют — темно коричневый диван, кресла того же цвета, старый ковер на полу, заглушал шаги, вместо кондиционера — вентилятор, холодильник вдоль стены. Все это говорило о том, что здесь никто не живет. Никаких шкафов и прочих вещей. Мы были на конспиративной квартире.

И в этом кабинете, за массивным столом восседал мужчина, мне уже знакомый. Я вспомнил его имя — Антонио Дорадо, тот про кого Лаура сказала, что он влиятельный человек в СИДЕ. Белоснежная рубашка оттеняла его смуглое лицо, с выбритыми до синевы щеками.

«Что-то стало проясняться», — подумал я про себя, остановившись на пороге и закрыв за нами дверь.

— Проходите, господин Марше, — указал он мне на одно из кресел, сам же остался за столом. Лаура, включила холодильник, тот загудел достаточно громко, — Чтобы обескуражить микрофоны, если таковые где-то тут спрятаны, — пояснил Дорадо, — Лаура тем временем села на диван.

— Удивлены? — спросил Дорадо.

— В некоторой мере. Не ожидал увидеть вас, того, кто не хочет быть на виду.

— Вы правы, я не люблю публичность. Мне хотелось побеседовать с вами и ранее, но вчерашняя ваша встреча с Джеймсом, внесла коррективы в тему беседы.

— Я вас слушаю, — не акцентируя внимание о роли Лауры в этом деле.

— Вы знаете кто я?

— Точно нет, но из СИДЕ.

— Представлюсь еще раз. Полковник Дорадо, начальник одного из отделов контрразведки.

— И чем я обязан такой чести?

— Все по порядку. Определенная степень открытости поможет установить взаимное доверие. Можете вы рассказать, о чем шел разговор с Джеймсом.

— Вы сказали об установлении доверия, и вы пригласили меня сюда, может быть вы, и начнете, а я определю степень откровенности.

Полковник легко вздохнул: — Как видите, я не приглашал вас к себе в кабинет, значит все, что будет сказано здесь, будут слышать только трое.

— А микрофоны?

— Они не услышат, даже если и есть.

— Вы так уверены? У вас наверняка есть недоброжелатели.

— Конечно, есть, как не быть, — довольно улыбнулся он, — но этот холодильник шумит специально, так на всякий случай.

— Слушаю.

— Первоначально я хотел вас расспросить более подробно о том, тайном лагере, куда вы попали и об американской базе. Высказали мне свое мнение.

Что их интересуют эти базы? Наверняка он знает и о той и о другой. Не может не знать думал я, глядя на него. А откуда он знает, что я там побывал спрашивать бесполезно, не выдаст он своего информатора.

— Но вы о них знаете?

— Безусловно. Иначе, зачем хожу на службу, но я там не был.

— Не приглашали?

— Увы.

— И терпите?

— Не все так просто. Даже владея информацией, я не всегда могу ей воспользоваться в работе. Есть иные силы.

— Которые могут оказаться влиятельнее.

— И это тоже. Так что скажете?

— Это два совершенно разных объекта. Один, тот, куда меня увели принудительно, вероятно, для подготовки и не солдат национальной армии. Сужу по их отношению ко мне. Чудо, что удалось вырваться.

— Вы верите в чудеса?

— Это к слову, а так не верю.

— А во что верите?

— В себя.

— Это не мало, важно не переоценить. Извините, что перебил.

— Впечатление, что там контрабандой промышляют, но не наркотики, думаю алмазы.

— Видели?

— Нет, — соврал я. — подозрение, — понимая, что он мне не поверит. — Другая база — это цивилизованный американский лагерь, со всеми присущими атрибутами: постройки, спортивные снаряды, ангары, вертолеты. На сколько она легальна не мое дело. А что думаете вы о моих приключениях и что мне делать?

— Первоначально я хотел, чтобы опубликовали вашу статью о тех базах, не спрашивайте, откуда знаю, работа такая. Я бы помог с издательством, не обязательно в Аргентине. Но в этом случае вы могли бы стать нежелательным человеком в стране, и вам пришлось бы уехать. Тут мы узнали, что вас заменяют и вы свободны. Запросы на въезд журналистов не остаются без внимания моего отдела, — развеял он напрашивающийся вопрос. — Чего бы лучше, но как стало также известно, вы не собираетесь уезжать, а хотите поработать, как бизнесмен, и вряд ли согласились бы с моим предложением. Но еще оно событие заставило меня поменять взгляд — это ваше знакомство с Джеймсом. Когда Лаура увидела, что он направился к вам, то ей стало ясно, что вы знакомы. Я об этом не знал, и не надо много ума, чтобы догадаться, что он вам предложил встречу.

— Вы его так хорошо знаете?

— Не достаточно хорошо, но что-то знаем. Джеймс имеет хорошие мозги, но семья его так богата, что он мог бы ими и не пользоваться, но выбрал иной путь.