которые начали недавно происходить в нашем и соседнем уездах.
Как только Пак уселся, вошёл психиатр и занял место рядом с Паком. Мне показалось, что он похож на того эксперта из телепрограммы, который однажды разглагольствовал о психологическом портрете преступника, но, возможно, я ошибаюсь.
Пак Чутхэ спросил:
– Вы помните, как я приходил к вам вместе с курсантами полицейской академии?
– С ними приходил детектив Ан.
– Такого человека не существует. Это я приводил курсантов.
Я с жаром ему возразил.
Пак оглянулся на психиатра, и я заметил, как они обменялись улыбками.
– Всё было не так. Ты приходил вместе с Ынхи. Ты говорил, что женишься на ней.
– Да, я разговаривал с Ким Ынхи. Узнав, что она регулярно заходит к вам, я задал ей несколько вопросов.
– Я врезался в твою машину. Твой джип. Это как ты объяснишь?
– Такого никогда не случалось. Я езжу на «Хёндэ Элантра».
– Хочешь сказать, что и не охотишься тоже?
– Верно, я не езжу на охоту.
Чем дольше продолжался наш разговор, тем сильнее всё для меня запутывалось.
Я задал последний вопрос:
– А серийные убийства прекратились?
– Пока сложно сказать. Должно пройти какое-то время, чтобы знать точно.
Пак с психиатром многозначительно улыбнулись друг другу и вышли из комнаты, оставив меня одного.
*
В какие-то дни сознание яснее ясного, в другие ничего не соображаю.
*
– Вам это кажется несправедливым? – спросил следователь.
Я отрицательно покачал головой.
– Думаете, обвинения против вас сфабрикованы?
Его вопросы казались мне смехотворными. Следователь меня недооценивал. А мне такое отношение очень не нравится. Если бы меня арестовали в прежние времена, моё наказание было бы несоизмеримо большим. Если бы это случилось при президенте Пак Чонхи, меня тут же отправили бы на виселицу или электрический стул.
Я убил мать Ынхи. Сперва пришёл к ним домой, где расправился с отцом, а после выследил мать, возвращавшуюся с работы, и убил её тоже. Ынхи избежала их участи, потому что в это время находилась в детском саду. Я до сих пор отчётливо и детально помню, как они умирали. Но о смерти Ынхи не имею ни единого воспоминания. И тем не менее, выходит, что полиция обнаружила в моём доме множество улик, говорящих о том, что я убил Ынхи и закопал её труп. Вроде как я оставил орудия убийства на заднем дворе. Следователь сообщил, что на них есть мои отпечатки пальцев. Ну, если полиция решила назначить меня убийцей, то им несложно организовать и улики.
Слышал, был такой случай, когда чрезвычайно плодовитый художник не смог определить, является картина его собственной работой или подделкой.
Утверждая, что картина поддельная, он твёрдо заявил:
– Это выглядит как моя работа, но я не помню, чтобы писал такую картину.
Художник в итоге проиграл судебный процесс.
Я чувствовал, что попал в такую же ситуацию.
Я ответил следователю:
– Выглядит так, как будто я это сделал, но я ничего об этом не помню.
Следователь требовал, чтобы я напряг память. Бурчал, не может такого быть, чтобы убийца забыл о преступлении. Я схватил его за руку и произнёс, глядя ему прямо в глаза:
– Ты не понимаешь. Не понимаешь, что я – первый, кто хотел бы вспомнить об убийстве Ынхи. Я хочу вспомнить, слышишь? Потому что она – самое дорогое, что у меня было.
*
Все отрицают, что мои воспоминания об Ынхи правдивы. Никто не разделяет мою точку зрения.
По телевизору обо мне говорят так: «Не имеющий семьи бывший ветеринар, который после выхода на пенсию жил в уединении и почти не поддерживал отношений с другими людьми».
– А собака была? Рыжая дворняга, – спросил я у сегодняшнего следователя.
– Собака? А, та самая. Собака была. Это же она раскопала труп во дворе.
Оттого, что он подтвердил существование собаки, мне стало спокойнее.
– А что с ней стало? Теперь ни я, ни Ынхи за ней не присматриваем, осталась без хозяев…
– Какие хозяева? Вы жили один. Эй, не знаешь, что там стало с собакой?
Зашедший с документами молодой полицейский ответил:
– Слышал, местные посчитали, раз она осталась без хозяина, можно её съесть, но старейшина деревни напугал их, что случится что-нибудь нехорошее, если съесть собаку, которая испробовала человечину, так что её отпустили. К себе в дом её тоже никто не взял, так что станет бродягой.
*
По телевизору рассказывали про Ынхи:
«Коллеги не в силах скрыть скорби по убитой Ким Ынхи, посвятившей себя заботам о стариках, страдающих возрастной деменцией».
Ну, а все те разговоры, которые я вёл с Ынхи – что это было на самом деле? Я сам их придумал, всё это происходило только у меня в голове? Такого просто не может быть. Разве возможно, чтобы воображаемое казалось реальнее той реальности, в которой я сейчас нахожусь?
*
– Много скелетов обнаружили?
Следователь кивнул.
