Сайрон и так силён, и даже частичного оборота достаточно, чтобы его невозможно было побороть, но самое поганое в этой ситуации он практически переставал соображать. Демоном двигали инстинкты.
Выбравшись с изнанки, Дестин попытался швырнуть демона на каменный пол в подвале собственного особняка, но шею обвила огненная плеть. Запах горелой плоти обжёг ноздри…
– Верни обратно, – рычал демон, а острые клыки царапали губы в кровь. В глазах бушевало багровое пламя. Они стали похожими на кровавую луну: манящую и опасную.
Мышцы бугрились и играли, становясь раскалёнными камнями, лицо заострилось, стало хищным… Дестин попытался вырваться, но петля на шее лишь сильнее затянулась, а через секунду ослабла.
Демон попытался сбежать. Он не мог использовать тьму, не ходит по изнанке, но умел двигаться с бешенной скоростью и совершать прыжки на огромные расстояния. Если выберется из подвала, остановить дурного демона будет нереально. Нельзя ему позволить в таком виде явиться во дворец.
Дестин призвал зверя, на глазах становясь гораздо больше и мощнее. Верхняя половина туловища обрастала шерстью, морда вытянулась…
Кинулся на демона, занеся лапу для удара, но её обожгла плеть. Стены подвала сотряс грозный рык…
Волколаку пришлось терпеть боль и отбиваться, пока пытался скрутить демона. И всё же какая-то человеческая часть в нём сохранилась, раз после нескольких жёстких ударов он позволил защёлкнуть на шее стальной обод.
Дестин с облегчением обратился обратно и, подойдя к раздражённому демону, сочувственно приковал его руки и ноги. Оковы служили защитой для самого Дестина в дни полной луны, когда звериную сущность невозможно было контролировать, а теперь вот и Сайрону пригодились.
К утру он остыл. Стал собой, почти нормальным. Раны от когтей волколака затягивались, но лицо казалось измученным.
Дестин принёс воды.
– Ты как?
– А ты?.. – хрипло отозвался Сайрон, привалившись к стене. Голый торс, взъерошенные волосы и потухший взгляд опустившийся на след от ожога, что красовался на шее друга.
– Почти зажило, – отмахнулся Дестин, сев на пол рядом. Согнул ногу в колене и взъерошил волосы. – Что произошло? Раньше ты никогда не терял контроль над собой?
Сайрон осушил графин, поставил радом и, прислонившись к стене затылком, глухо произнёс:
– Не знаю…
– Может, дело в том, что давно не подпитывал демона кровью? Не осушал человека, не поглощал душу? – растерянно предположил Дестин. – Раньше я думал, что проблемы только со мной из-за тьмы и полнолуния, но ты умеешь удивлять.
– Полгода назад я осушил ведьму, ту, за которой, помнишь долго охотились?
– Которая проводила обряды с жертвоприношением, помню, – задумчиво отозвался Дестин. – Раньше ты держался дольше.
Сайрон криво хмыкнул.
– Даже в самое тяжёлое время я мог десятилетиями обходиться без крови и осушения. Похоже, дело в Эмме, в его присутствии рядом. Демон… странно на неё реагирует.
– Проклятье!.. – Дестин поморщился и вздохнул. – Если так, то вся затея с отбором и фиктивным браком провальная. Следует всё отменить, а Эмму… отослать как можно дальше. Нельзя ставить твою репутацию под угрозу, нельзя, чтобы люди узнали…
– Нет, – бесстрастно произнёс Сайрон и повернул голову. – Ты не понял. Я не собираюсь отказываться от Эммы и демон тут не причём…
– Но как… разве она не испугалась? Разве… вы сможете быть вместе? Ты бессмертен, а она…
– Помолчи, – неприязненно поморщившись, оборвал Сайрон. – Не хочу думать об этом сейчас. Сначала верну себе самообладание, разберусь, почему демоническая сущность проявилась, а потом уже всё остальное. Первоочерёдная задача – выиграть отбор. И ты должен вернуться к Эмме и приложить все усилия.
– Ладно, я понял, – усмехнулся Дестин, поднимаясь с пола, и взмахнул рукой, призывая тьму…
***
Взмахом руки отпустила камеристку и, как только дверь за ней захлопнулась, обратилась к Дестину:
– Я хочу увидеть его. Сейчас, – произнесла непоколебимо, глядя прямо в звериные глаза. Теперь я всегда буду видеть в них этот горящий волчий взгляд.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Невозможно, – ровно отозвался он и внезапно устало потёр переносицу. – Сайрону нужно время прийти в себя. Боюсь, ваше нахождение рядом, Эмма, только усугубит ситуацию.
Закусила губу, гася зарождающийся гнев и предельно медленно выдохнула.
– Я волнуюсь и точно не желаю Сайрону вреда. И… о том, что произошло не буду распространяться. Мне просто… жизненно необходимо его увидеть.
– Вечером, – непреклонно отозвался Дестин. – Я сам вас к нему отведу, а сейчас нам следует спуститься в трапезный зал, делая вид, что ничего не произошло. Сегодня объявят первое испытание. Сосредоточьтесь, вы же не хотите проиграть?
– А вот это было подло, – отозвалась иронично и расправила плечи. Ради благополучия императора я смогу не только подождать, но и победить.
– Вижу вы пришли в себя, – улыбнулся Дестин и подставил руку. – Я рад.
– Я тоже, – отозвалась и направилась к двери, не догадываясь, что ни я одна решительно настроена.
13.
В трапезном зале стояла оглушительная тишина. Лакеи замерли, вытянувшись в ровную линию вдоль стены, и дожидались команды камергера. Невесты, словно фарфоровые куклы, сидели неподвижно. И вот, что бросилось в глаза, многие сменили национальную одежду на знакомые наряды, принятые носить не просто в Империоне, в столице. Недурного качества, модные по сезону.
Церемониймейстер, будто бы обрадовался при виде нас, поспешил поклониться и, шагнув к Дестину, что-то шепнул ему на ухо. Тот шепнул в ответ и проводил меня к столу на свободное место между Вероной Харуд из Королевства Сов и Женевьевской принцессой, которая, уподобляясь другим, сменила тогу на шёлковое нежное платье с корсетом.
Церемониймейстер грохнул палкой.
– Его Величество Сайрон де Га Седьмой на завтраке присутствовать не будет! Его Величество передаёт свои искренние сожаления и обещает почтить невест своим вниманием за ужином, а пока, велено объявить о начале трапезы.
По залу прокатился слаженный разочарованный вздох и эхом отразился от сводчатого расписного потолка. Камергер отдал приказ, и лакеи слажено принялись за работу.
И почему по утрам не принято подавать шампанское? Ночь была настолько тревожной, что шипящий, слегка алкогольный напиток был бы кстати. Подавила жалкий вздох, взяла в руки приборы и вдохнула аромат дымящийся глазуньи.
Рацион невест сильно отличался. Виантийская принцесса рассеянным взглядом блуждала по столу в поисках чего-то подходящего, «гномиха» налегала на мясо. Надеюсь, тех блюд, что есть ей хватит, иначе я сильно переживаю за сидящую рядом хрупкую арвийскую принцессу. Дочь Семиизкого царя запросто может принять её за цыплёнка.
Сопровождающие, сидящие за столом напротив, вели неспешную беседу и казались вполне мирными. С Дестином никто не говорил, он и не ел. Не первый раз замечаю, что мой сопровождающий так ни разу и не притронулся к еде. Этому тоже должно быть объяснение, может, дело в его «звериной» сущности? Но император с огромным энтузиазмом поглощает человеческую пищу, а ведь человеком его трудно назвать. Даже с натяжкой.
В памяти встал образ огненного существа. Думаю, всё-таки демон. Но какой и откуда он? В груди зарождалось нетерпение. Хотелось немедленно отправиться в столичное хранилище реликвий на поиски древних свитков, в которых возможно есть упоминание о демонах. Или посетить императорскую библиотеку…
После завтрака нас собрали в малом торжественном зале, рассадили по мягким креслам, лакей разносил воду. Окна были распахнуты, на полу плясали лучики восходящего солнца, и ласковый тёплый ветер играл с волосами невест, лентами в длинных косах фарийской принцессы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Принцесса сохраняла невозмутимый вид и осталась предана своей культуре. Её изящное тело покрывала свободная струящаяся голубая ткань, длинные, словно крылья лебедя, рукава касались пола. В синих сверкающих глазах, как и ранее, непоколебимая уверенность.
