просто не смог пробить броню паука, зато удалось поймать кнутом сразу две его лапы, причиняя арахниду дополнительную порцию боли. Мощным рывком я надеялся их вырвать, но вышло только развернуть арахнида по своей оси. Дальше за судьбой живьём горящего паука наблюдать мне не дали, пришлось быстро сдвигать фокус внимания на вернувшегося к битве их генерала. Бежевый ублюдок был весь в грязи и что-то без остановки стрекотал своим подопечным, отчего арахниды только усилили свой натиск.
Сорок пауков-элитников это достаточно много, пусть они и не могли атаковать всем скопом, но нам от этого было не легче. Атаки сыпались со всех сторон, наш отряд отчаянно пытался держать строй и не дарить сопернику лишних возможностей проверять на прочность барьер. Сражаться приходилось даже лекарям, что было достаточно редко в наших битвах и, соответственно, при таком раскладе они не могли в полной мере выполнять свои прямые обязанности.
— Они не уменьшаются! Ещё штук пять подвалило! — рыкнул Рико, отмечая очевидное.
Несколько раз пауки предпринимали попытки забросать нас своей паутиной, но весь отряд здорово удивил и спас Телман, развернувший над нами самый настоящий купол. Судя по его словам, этот барьер пока не особо прочный и больше предназначен для защиты отряда от стрел и других подобных атак, но и в данном случае, результат был выше всех ожиданий.
Вся паутина, которую арахниды выстреливали из своих задниц, для чего им приходилось разворачиваться к цели "спиной", растекалась по куполу, следом оседая на земле и не мешая нам вести бой. Это было весьма кстати, потому что в противном случае, мы рисковали утонуть в этой белёсо-бежевой дряни.
— И давно ты так умеешь? — довольно осматривая прозрачное марево над головой, спросил Рико.
— На семьдесят пятом получил. — ответил танк.
Не считая Лилит, Елизаздры и меня, весь отряд уверенно перешагнул рубеж в семидесятый уровень, но с танком наравне был только ассасин.
Целый час мы держали оборону на этой поляне и за это время успели убить не менее трёх десятков и ещё столько же хорошо ранить, но ресурсы членистоногих и не думали сокращаться. Несмотря на то, что подавляющее большинство паучьей армии составляла "пехота", на устранение конкретно нас они не пожалели своих элитных бойцов. Стоящий на отдалении Кирсукх периодически подзывал всё новые резервы и взял откровенную стратегию на изнеможение. Мана, она не бесконечная, и как только запасы энергии наших целительниц покажут дно, через некоторое время это отразится на щитах всего отряда. Правда пока что, эта перспектива угрожала нам нескоро.
Несколько раз я пытался забросить ДЗшку под ноги бежевому генералу, но увы, он отлично отслеживал мои действия и срывался как ужаленный с места, едва я бросал бомбу. Поэтому, чтобы в пустую не терять взрывчатку, я активировал эти заряды только в моменты, когда в их радиусе появлялось подкрепление членистоногих.
С другой стороны, Кирсукх откровенно боялся этих взрывов, поэтому я много раз шугал паука, бросая в его сторону обычные камни (ДЗшки были не бесконечны в моём кармане). Естественно, делалось это не баловства ради — бежевый ублюдок при каждой возможности обрушивал на нас свои ментальные атаки, что здорово било по боеспособности группы, а мне таким образом удавалось сбивать его концентрацию на цели.
Придя к выводу, что эта битва в текущем формате может затянуться весьма надолго и не в нашу пользу, мне в голову пришло целых два плана. Один дерзкий и немного попахивающий авантюрой, а другой, просто позвать сюда Елизаздру.
На самом деле, о помощи архидемонши я задумывался и час, и два назад. Но суккуба сейчас здорово помогала легионерам держать фронт и не пропустить мерзких пауков в город. Тем временем, я первые два часа питал надежды таки потихоньку вырезать всех офицеров, и снять эту угрозу с крепости. И как всегда, проблема оказалась в том, что их просто больше, чем я думал.
Возвращаясь к планам, естественно, я выбрал первый, решив не только не тешить эго архидемонше лишний раз, но и не ослаблять участок фронта, на котором работает суккуба. А зная демоницу, я был уверен, что она непременно будет там, где жарче всего.
— Ну, держись Кирсука! — прорычал я.
Следом, ментальным сообщением объяснил танку, что нужно сделать и по его готовности, активировал скрыт на нас обоих.
Раскрутив за корпус как ребёнка, Телман выбросил меня из кольца окружения в сторону паучьего генерала и вернулся к битве. В то время как я, ещё в полёте перехватил покрепче рукоять кнута, разворачиваясь в сторону что-то почувствовавшего паука.
Не понимая источник опасности, Кирсукх отступил на несколько метров правее того места где приземлился я, но это его не спасло. Огрев бежевого паука сразу несколькими резкими ударами плетью из под скрыта, я потерял маскировку, но цель была достигнута. Кирсукх не только оставался в зоне моего поражения, но и успел потерять остатки своего щита и сейчас терпел боль от горящей лапы.
Бросив под ноги восьмилапому камень, я спровоцировал его резко отпрыгнуть в сторону, где его уже поджидала настоящая ДЗшка. Взрыв был не особо мощный для окружающих, но генерал гарантированно сломал ещё одну лапу и был отброшен в сторону уже не по собственной воле.
Воспользовавшись его замешательством, я как следует приложил паука кнутом, тело которого обернулось вокруг тушки арахнида и сейчас причиняло тому жуткую боль. Кирсукх уже не жилец, его судьба сгореть заживо ближайшие полминуты и невозможно передать словами, какое наслаждение я испытал от того, что причинял ему боль... Это чувство здорово напугало меня, потому что ранее, чужая смерть и боль, даже самых неприятных врагов, никогда не приносила мне удовольствие. Судя по тому, что я понимаю, сама Система стимулирует и всячески поощряет ненависть к этим иномирным созданием.
Издавая жуткие скрипяще-шипящие звуки, Кирсукх, несколько раз пытаясь достать меня своими длинными конечностями, всё-таки догорел и покинул этот мир, оставляя здесь лишь свой труп и противный едкий запах горелой плоти, волос и чего-то ещё, что я не смог опознать.
Отметив, что пауки-офицеры заметили и меня, и гибель своего командира, я быстро ушёл в скрыт вместе с этим меняя своё местоположение. Следом же зашёл в тыл тем особям, что особо яростно наседали на
