Но всё же позже, во времена Сасанидов, случилась роковая передача зороастрийской высшей духовности с неевропейского Востока на европейский Запад. Конечно же это произошло при помощи «мировой закулисы». Лишь после этого появился «пророк» Мухаммад, создавший духовную «альтернативу» как сасанидскому зороастризму, так и библейскому Западу (ислам),[144] которая победила на огромных территориях евразийского континента (и даже Африки), не дав молча объединиться толпо-«элитарным» социальным организациям ведического Востока и библейского Запада. Однако при этом исламский Восток — также оказался поражён «вирусом» высшей зороастрийской духовности,[145] как и библейский Запад.[146] Можно сказать, что после этого зороастризм «умер при родах» (в VII веке н. э.)[147] новозаветной доктрины, а вслед за ней и религии ислама, но его «дитя» — доктрина всеобщей посмертной «справедливости», эсхатология конца мира и восточно-дуалистический «характер» якобы Бога — прочно вошли в библейскую культуру, и в культуру ислама.[148]
Греко-римская религиозная система к началу III века н. э. практически не «оправдала» себя в алгоритмике глобального сценария «мировой закулисы» — как религиозная система, способная удовлетворять (по сути «канализировать», замыкая на эгрегоры многочисленных богов и их взаимоотношений, близких к шизофрении)[149] духовные устремления всех людей,[150] не иудеев.[151] Одними из причин этого явились отсутствие в греко-римском политеизме чёткой и понятной людям «доктрины справедливости» и трудно управляемое из единого имперского центра множество богов пантеона. Но были и общие для греко-римского политеизма и зороастризма «теоретические» устои веры, явившиеся основой закрепления толпо-«элитарного» сословного социального устройства, которые вполне устраивали «мировую закулису».
В Авесте сословное обустройство закреплено «канонически» («Младшая Ясна» 19 глава «Сословия и наставники в вере»):
«17. Какие это сословия? Жрец, воин, скотовод, ремесленник, [которые] сопутствуют артовскому человеку и днём и ночью мыслями, речами и деяниями, согласными с Артой, отмеченные Рату и понимающие Религию, [сопутствуют человеку], который вместе с Артой споспешествует и дому и дворцу».
«Философию» греко-римского толпо-«элитаризма» выразил Платон:
Идеальным по мнению Платона было бы такое государство, в котором бы граждане с разумной душой (Платон называл их философами) управляли; люди с эмоциональней душой — были стражниками (воинами); а обладатели растительной души были бы ремесленниками и крестьянами, то есть производили материальные блага».[152]
Выделенные нами в обеих цитатах сословия — примерно одинаковы: зороастрийский жрец = философу Платону; каста воинов выделена в обеих цитатах; ремесленники — тоже; а скотоводы в зороастризме соответствуют крестьянам у Платона (сказываются географические особенности и образ жизни: кочевой скотоводческий либо оседлый земледельческий).
Платон и Аристотель явились основоположниками западной науки и «философии». Но наука и «философия» всегда являлись уделом лишь высшей касты — «жрецов», царей и их периферии. Воинам, ремесленникам и крестьянам приходилось довольствоваться малопредсказуемым для них отражением на земной быт «взаимоотношений» многочисленных богов и героев и земными мистериями, которые предназначались для «канализации» негативных эмоций толпы. Отсутствие определённости будущего в греко-римской религиозной системе для низших сословий (в части определённости справедливости, идущей от богов) в совокупности со стремлением людей низших сословий к социальной справедливости — всё это стало приводить к отказу людей верить в греко-римских богов и к поиску религиозной альтернативы в огромной и неоднородной Римской империи III–IV вв. н. э.
Но готовая доктрина всеобщей «справедливости» (правда посмертной) уже давно существовала в зороастризме и, мало того, была успешно опробована в целой региональной цивилизации-государстве (Иране при Ахеменидах). Это и было той самой «тонкостью» особо «духовного» (как считается) и «всегда спокойного[153]» Востока,[154] которая родилась на Востоке и была искусственно «скопирована» в религиозную систему европейского Запада (а позже — и арабского Востока), после чего «хранительница» этой «тонкости» (зороастрийская цивилизация) «умерла при родах» библейской духовности Запада и ислама (исламского Востока).
Лишь «мировая закулиса» (наследники дела древнеегипетских «жрецов», растворившиеся в среде «левитов») точно знала весь глобальный сценарий, ею же и придуманный. Концентрация управления мировыми производительными силами, предусматривающая включение в свою властную вертикаль всё большего числа региональных цивилизаций, предполагала построение мировой рабовладельческой пирамиды, которая была бы устойчива при смене поколений и эпох. «Мировая закулиса», руководствуясь этой целью и известными ей ещё из опыта прошлой цивилизации принципами, нашедшими выражение в греческой «науке»[155] — изначально была по своей природе атеистична (не признавала Бога единого). Мало того «мировая закулиса» и не стремилась познать Бога: ей нужно было лишь надсоциальное «господство», которое она успешно опробовала на базе управления цивилизацией Египта. Этим «мировая закулиса» изначально была нравственно-мировоззренчески ниже (в системе объективных критериев Добра и Зла), чем многие другие национальные жреческие верхушки — люди, выделившиеся в касту жрецов благодаря естественному развитию своих племён и народов.
«Мировая закулиса» стала «жречеством» не естественным для многих региональных цивилизаций путём, то есть не эволюционным путём, так как у её представителей уже имелся огромный опыт управления из предыдущей цивилизации. А местные жреческие верхушки вместе со своими племенами и народами прошли весь естественный путь развития, в ходе которого они искренне занимались поиском высшей справедливости, как понимали — в то время как египетское жречество (и, видимо, некоторые другие восточные жречества) уже задолго до местных жрецов имело своё устойчивое представление «о высшей справедливости»: это толпо-«элитарное» общество, в котором каждое сословие знает своё место и работает на высшую верхушку надсоциальной власти («мировую закулису»).
Приняв очень давно для себя такую «высшую справедливость», сама «мировая закулиса» наблюдала за религиозной эволюцией тех регионов, с которыми она сталкивалась в ходе проведения своего глобального сценария. Не позже VI в. до н. э. она столкнулась с зороастризмом, начав его изучать. А в I–III вв. н. э. «мировая закулиса» напоролась на кризис греко-римской культуры (её второго по значимости религиозного детища после иудаизма). Ей в очередной раз пришлось подстраиваться под стремление людей очередной опекаемой ею цивилизации — к социальной справедливости. И она нашла пути разрешения этого нелёгкого вопроса, «скопировав» (хронологически в эпоху Сасанидов — эпоху расцвета зороастризма после длительного кризиса) всё необходимое из зороастризма, отбросив «лишнее». Больше никакой «тонкости» на Востоке не имелось — также как никогда не имелось и понимания высшей Божией Праведности-Справедливости.
Эпоха Сасанидов и Рим после Христа
Учитывая вышеприведённые рассуждения о коварстве и «врождённом» атеизме «мировой закулисы», в то же время не следует преувеличивать и нравственность «низов» западного общества (средних, низших сословий и рабов по отношению к высшей «элите»; тем более, что высшей «элите» восточно-«христианская» имитация справедливости была удобна) времён распада Римской империи и в последующие многие столетия. Рабы и другие низшие сословия достаточно легко приняли восточную имитацию справедливости вместе с библейским христианством как религиозные истины. Мало того, почти всё западное общество довольствовалось этой имитацией религиозной справедливости (библейским христианством, впитавшим в себя доктрину посмертного воздаяния, мировой эсхатологии — Апокалипсиса, и дуалистического «характера» якобы Бога) почти два тысячелетия, мало задумываясь о том, что может быть иная Высшая Справедливость, которая должна наступать при жизни людей.
