Лиорен разозлился, но сдержался, напомнив себе, что кельгиане при всем желании не умеют скрывать свои чувства. И он ответил так же открыто и честно:
– Я пришел сюда, чтобы понаблюдать, как работает Селдаль. Меня не интересуют ни ваши планы на будущее, ни то, каким способом вы намерены осуществлять эти планы. Последние отчеты от Креск-Сара поступили сегодня утром. Читая эти и предыдущие отчеты, я узнаю о ваших успехах в крайне скучном и излишне подробном изложении. Кроме того, мне известно, что материалы о вас собраны в файлы, конфиденциальность которых обеспечивается нашим отделением. Эти сведения не подлежат обсуждению ни с кем. Однако я могу сказать, что вы...
Речевая мембрана худларианина мгновенно завибрировала, и он проговорил:
– Лиорен, будьте осторожны. Если вы располагаете сведениями, распространять которые нельзя, пусть даже вам кажется, что запрет на их распространение неразумен, что он носит административный, а не лечебный характер, прошу вас, помните, что вы теперь снова практикант и что ваше, как и наше, будущее зависит от наших начальников. Мы должны их радовать, ну или хотя бы не огорчать непослушанием или нарушением субординации.
Тарзедт изо всех сил старается получить повышение, – поспешно продолжал худларианин, – и ее раздражает то, что она считает совершенно ненужной секретностью, – она хочет знать, каковы ее реальные шансы на повышение. Но ей совершенно не нужны никакие ободрительные слова, и еще ей не нужно, чтобы вы выболтали что-нибудь такое, из-за чего вас потом могут уволить. Как и другие слушатели медсестринских курсов, которые много говорили о вас, Тарзедт полагает, что способ решить вставшую перед вами ужасную проблему один, а именно – остаться в госпитале. Лиорен, – завершил свою речь худларианин, – следите за своим языком.
На миг речевые центры Лиорена под воздействием бурных эмоций просто-таки отказались функционировать. Оказывается, не все так уж ненавидят сотрудников Отделения Психологии. Да, но ему не следует забывать, что пришел-то он сюда собирать сведения о Селдале, и ему казалось, что наилучший способ добиться этого – сделать так, чтобы оба эти существа стали ему чем-то обязаны.
– Я как раз собирался сказать, – проговорил Лиорен, – что мне запрещено разглашать материалы, предназначенные для служебного пользования, независимо от того, что за сведения в них содержатся – касательно ли мыслительных процессов практикующейся медсестры, или глубокоуважаемого Старшего врача Креск-Сара...
Тарзедт издала непереводимый звук, однако неровная рябь на ее шерсти показала, как она относится к своему старшему преподавателю.
– Однако, – продолжал тарланин, – это не исключает обсуждения подобных вопросов между собой, не исключает того, что вы можете строить предположения о своем будущем поведении на основании поведения в прошлом и прежде всего – на основании знаний о том существе, от которого таковое будущее зависит. Можно было бы начать с такого факта: на протяжении многих лет Креск-Сар зарекомендовал себя как существо, всецело преданное работе, как существо скрупулезное и мелочное, профессионально бескомпромиссное и в личном общении крайне неприятное. Но как бы ни страдали его учащиеся в процессе обучения, какие бы ни испытывали эмоциональные неудобства, тем не менее они всегда выдерживали экзамены. Вероятно, из-за страха разочаровать Креск-Сара, не показав всех своих способностей, и к наибольшим переживаниям склонны как раз самые лучшие учащиеся. Вы должны также помнить о том, что Креск-Сар настолько сосредоточен на своей работе, что зачастую останавливает практикантов в неучебное время и принимается расспрашивать их об успехах. И понятно, какое впечатление может производить такой преподаватель на учащегося амбициозного, старательного: такой учащийся может лишить себя отдыха и даже еды – вот как сейчас вы, и все из-за амбиций.
Если вы сами взвесите все эти факторы, – добавил Лиорен, – вы поймете, что нашему гипотетическому практиканту волноваться абсолютно не о чем, а я гипотетически должен с вами согласиться.
– Лиорен, – проговорила Тарзедт, и шерсть ее заходила широкими, успокоенными волнами. – Ты нарушаешь или по крайней мере слишком вольно трактуешь принятые здесь правила. Амбициозность – да, я амбициозна, но не тупа, уж это точно. Я взяла с собой коробку с обедом. А вот этот, – и кельгианка ткнула одной из многочисленных лапок в сторону худларианина, – этот явился, а краску свою с собой не прихватил. Придется теперь раскланиваться и извиняться – вот уж не знаю, что это значит, – перед Старшей сестрой, чтобы она его пожалела и быстренько обрызгала, а то ведь до конца не высидит.
– Я всегда вежлив, и я всегда прошу прощения, – вздохнул худларианин, – в особенности я обязан так вести себя со Старшими сестрами, которым может надоесть голодающий ФРОБ, являющийся к ним в неурочное время с протянутым щупальцем. Меня, конечно, поругают, может быть, даже оскорбят, но никогда не откажут. В конце концов, упади оголодавший худларианин посреди чужой палаты – это ведь будет так негигиенично, правда?
Лиорен молча разглядывал худларианина. Могучее гладкое туловище ФРОБа начало проседать, несмотря на то что покоилось оно на шести таких крепких конечностях. Худлариане, имевшие классификационный код ФРОБ, обитали на планете с очень большим притяжением и соответствующим высоким атмосферным давлением. Атмосфера на этой планете напоминала густой суп, в котором были растворены крошечные питательные аэрозоли. Эти аэрозоли худлариане поглощали через поры на спине и боках и делали это непрерывно, поскольку их организм нуждался в постоянной энергетической подпитке. Когда они попадали на другие планеты или находились здесь, в госпитале, им было удобнее периодически обрызгивать себя питательным аэрозолем из баллончика. Видимо, этот худларианин так увлекся наблюдением за производимой Селдалем операцией, что напрочь истощил свои энергетические ресурсы.
– Подождите тут, – быстро проговорил Лиорен. – Я попрошу у Старшей сестры баллончик. Уж лучше вам упасть на галерее, чем в палате. Кроме того, тут мы не рискуем забрызгать вашей пахучей худларианской краской ни пациентов, ни чудесный чистый пол палаты.
К тому времени, когда Лиорен вернулся с аэрозольным баллончиком, полным питательного раствора, худларианин осел до самого пола и его могучие щупальца вяло подрагивали, а сам он издавал какие-то жалобные непереводимые звуки. Лиорен аккуратно и ловко нанес на кожу ФРОБа питательный раствор – как и все офицеры Корпуса Мониторов, он был обучен производить эту процедуру, так как много трудился в контакте с ФРОБами, большими специалистами по проведению работ в безвоздушном пространстве. Буквально через несколько минут худларианин пришел в себя, однако ни Селдаля, ни пациента в операционной уже не было, расходились и другие сотрудники.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
