в полную силу, но и не аккуратничал. Но всё же предполагал: его челюсть треснула в паре-тройке мест. Меня это обстоятельство не беспокоило: я не собирался с белобрысым вести беседы. Всё, что хотел, я уже узнал у его напарника: расспрашивал того тщательно, настойчиво. На проведение очной ставки для похитителей Ильи Владимировича у меня не осталось ни времени, ни желания.
Артур и Кирилл сидели за столом около летней кухни, когда я ударом ноги распахнул калитку. Комсомольцы вскочили со своих мест при моём появлении, рванули мне навстречу. Они рассматривали мою ношу, пугливо озирались по сторонам. Забросали меня вопросами, от которых я отмахнулся. Краем глаза я заметил глубокую яму под кустом пиона. Но не остановился рядом с ней — сразу проследовал к сараю. Уложил белобрысого на землю около вольера. Из будки выглянула собачья морда — пёс жалобно тявкнул и заскулил. Кирилл схватил меня за руку. Я обернулся, заглянул в глаза брата.
Успокоил его:
— Живой он.
Показал парням свои ладони, сказал:
— Я ж не зверь, пацаны. Несильно его приложил.
Толкнул белобрысого ногой.
— Но очнётся он не скоро. Вырубил я его своей «коронкой».
Поправил тельняшку; убедился, что не испачкал её.
Велел Артуру принести верёвку.
Спросил у младшего брата, о темноволосом пленнике.
— Уже не стонет, — сказал Кирилл. — Немного пошумел и затих. Мы не заходили к нему. Как ты и просил.
— Вот и молодцы.
Я приоткрыл дверь сарая. Вдохнул запахи мочи, мышей и гнили. Встретился взглядом с пленником. Мужчина смотрел на меня не грозно — испуганно: он не забыл о нашей беседе. Пленник взглянул на оставленные мной на ящике инструменты. Замычал. Я приободрил его улыбкой. Пинками откатил мужчину к дальней стене, освободил место на полу для второго тела. Прохоров принёс мне бельевой шнур. Я упаковал белобрысого качественно: связал ему руки и ноги, соединил их вместе. Убедился, что водитель «Запорожца» дышит — заткнул ему рот подвернувшейся мне под руку мешковиной.
Свет в сарае я погасил. Закрыл дверь на щеколду. Взглянул на выбравшегося из будки пса — тот поджал хвост. Часы подсказали, что я возился с похитителями директора швейной фабрики меньше часа. Прохоров и Кирилл внимательно наблюдали за мной. Я вернул Артуру испачканную дорожной пылью сигарету — Прохоров тут же прикурил её (будто по команде), выдохнул в собачий вольер струю дыма. Кир озадаченно поглядывал на красноватое пятно, что осталось на том месте, где я связывал белобрысого водителя. Я прошёл мимо парней, мазнул взглядом по яме под пионом, сполоснул в умывальнике руки.
— Что нашли под кустом? — спросил я.
Кирилл и Артур переглянулись.
Прохоров провёл пальцем по усам, снова затянулся дымом.
Мой младший брат сказал:
— Серый, там…
— Сам посмотри, — предложил Артур. — Мы занесли банки в кухню. Мало ли… Ещё увидит кто-то.
— Банки? — переспросил я.
Вытер о полотенце руки, посмотрел на лица парней.
Комсомольцы стояли навытяжку, будто солдаты на торжественном построении.
Ветер шевелил их волосы, помахивал листвой пиона.
— Некогда мне разглядывать ваши банки, — сказал я. — Что там? Деньги? Или золото?
— Деньги, — ответил Прохоров. — Много. Я… не знал, что у отца есть… столько.
— И жестянка с монетами, — сказал Кир. — С золотыми, царскими.
Я ухмыльнулся, покачал головой.
Подумал о том, что Артур почти угадал: тогда, в прошлой жизни. Вот только оказалось не «или, или» — Илья Владимирович прятал под пионом и золото, и деньги.
Я указал пальцем на парней и скомандовал:
— Яму под кустом засыпать. Быстро и качественно. Сейчас же! Вам ясно?
Комсомольцы кивнули — синхронно, словно предварительно потренировались.
— Во-вторых, — сказал я, — о своей находке не говорите никому.
Посмотрел на лица парней и уточнил:
— Вообще никому! Наказание за покупку и хранение золотых монет — вплоть до расстрела. Это не шутки, пацаны. Вам понятно?
— Да, — хором отозвались парни.
Позабывший о сигарете Прохоров нервно потирал усы.
Кирилл покусывал губы.
Парни стояли плечо к плечу, не сводили с меня глаз.
— Банки… и жестянку заверните в старые мешки и спрячьте в погребе, — сказал я. — У дальней стены. Забросайте картошкой. Илья Владимирович вечером сам с ними разберётся.
— Ладно.
Я указал в направлении сарая, из которого пока не доносилось ни звука.
— Следите за пленными, — напутствовал я парней. — До вечера они под вашим присмотром. Им не нужно ни есть, ни пить, ни писать. Потерпят. Главное, чтобы они просидели в сарае до моего возвращения. Уяснили?
— Да.
Я спросил:
— Артурчик, у тебя водка есть?
Прохоров заморгал, будто его мозг с трудом перестраивался на новую тему.
— Есть, — ответил он. — «Столичная». Три бутылки.
— Давай две, — сказал я.
И тут же произнёс:
— Нет! Стоп. Неси все три.
Махнул рукой.
Попросил:
— Заверни их в газеты и положи в сумку. Я скоро их у тебя заберу.
Я бросил взгляд на циферблат часов и направился к калитке.
— Серый, ты куда⁈ — спросил Кирилл.
— Сейчас вернусь, — ответил я. — Ждите меня здесь.
* * *
Дома я бросил на стол учебник физики и переоделся в свою парадную армейскую форму. Сменил сандалии на кеды. Заломил набок берет, застегнул белый ремень. Придирчиво осмотрел своё отражение в зеркале.
«Среднего роста, плечистый и крепкий, — мысленно продекламировал я, — ходит он в белой футболке и кепке…»
Достал из-под кровати свой старый чемодан, вытряхнул его содержимое на кровать. Защёлкнул замки, взвесил чемодан в руке. Даже пустой он весил немало, будто содержал чугунные вставки.
В парадной форме и с пустым чемоданом я вернулся во двор Прохоровых. Забрал у дымившего сигаретой Артура тряпичную сумку с бутылками. Вручил своему младшему брату трофейный кастет.
— Это на всякий случай, — сказал я.
Кирилл надел оружие на пальцы, сжал кулак.
«Кастет в руке боксёра — это страшное оружие», — подумал я.
— Серый, а ты куда? — повторил Кир.
Он закусил губу.
— На вечер у меня запланирован подвиг, — ответил я. — Прогуляюсь за Ильёй Владимировичем…
Прохоров встрепенулся, шагнул ко мне.
— Сергей, я с тобой! — сказал Артур.
Я покачал головой. Похлопал Прохорова по плечу.
— Нет, Артурчик. Сам справлюсь. Вы с малым стерегите пленных.
Посмотрел на серьёзные лица парней.
— Если до темноты не вернусь, звоните в милицию,
