на мое плечо и произнесла:
— Доктор Райланд Грейс, настоящим предоставляю вам допуск к материалам высшего уровня секретности, касающихся проекта «Аве Мария».
— Я имел в виду совершенно другое, — не унимался Фогт. — Существуют определенные процедуры, проверки анкетных данных…
— Нет времени, — отрезала Стратт. — На это просто нет времени. Именно поэтому вы поручили руководство проектом мне. Скорость.
Она взглянула на меня и постучала по документу.
— Здесь отчеты астрономов-любителей со всего мира. В данных прослеживается кое-что весьма любопытное.
Страницу заполняли колонки с цифрами. Я прочел названия колонок: «Альфа Центавра»[45], «Сириус»[46], «Лейтен 726–8»[47] и так далее.
— Тут перечислены звезды из ближайшего скопления. Погодите, вы сказали «астрономы-любители»? Имея больше полномочий, чем у министра иностранных дел Германии, вы не пригласили профессионалов?
— Я так и сделала. Но эти данные собраны за последние несколько лет. Профессиональные астрономы не изучают местные звездные системы. Их взгляды устремлены в далекий космос. А любители как раз регистрируют данные по ближайшим объектам. Наподобие трейнспоттеров[48]. Энтузиасты, наблюдающие за небом со двора частного дома. Причем у некоторых довольно дорогое оборудование.
Я взял в руки листок.
— Ну и на что я должен смотреть?
— На данные по светимости звезд. Тут приведены удельные величины на основе тысяч любительских наблюдений и откорректированные с поправкой на погоду и условия видимости. Расчеты сделаны супермощными компьютерами. Суть такова: наше Солнце — не единственная угасающая звезда.
— Серьезно? — воскликнул я. — Так это очень даже логично! Астрофаги летают очень быстро: 0,92 скорости света. Если частицы способны впадать в спячку и долгое время оставаться в живых, то могут заразить и ближайшие звезды. Они размножаются через спорообразование![49] Как плесень! И распространяются от звезды к звезде.
— Мы предполагаем то же самое, — кивнула Стратт. — Сюда включены наблюдения, сделанные десятки лет назад. Они не самые надежные, но общую тенденцию подтверждают. В АНБ смоделировали…
— Стоп. АНБ? Агентство национальной безопасности США?
— У них самые мощные компьютеры в мире. Мне понадобились их суперкомпьютеры вместе с инженерами, чтобы рассчитать все возможные сценарии и модели распространения астрофагов по Галактике. Но вернемся к делу: на протяжении десятков лет ближайшие к нам звезды угасают. Скорость угасания растет экспоненциально — та же история, что и с Солнцем.
Стратт вручила мне еще один листок. Там пестрело множество точек, соединенных линиями. Над каждой точкой стояло название звезды.
— Принимая во внимание скорость света, данные по угасанию были скорректированы с учетом расстояния до звезд и прочих факторов, и все же прослеживается четкая картина распространения «инфекции» от одной звезды к другой. Мы выяснили, когда именно была инфицирована каждая звезда и от какой звезды заразилась. Инфекция попала на наше Солнце со звезды под названием WISE0855–0714[50], на которую, в свою очередь, пришла с Сириуса, до этого побывав на Эпсилон Эридана[51]. Установление более ранних локализаций инфекции затруднительны.
Я уставился на график.
— Любопытно. Со звезды WISE0855–0714 зараза перекочевала еще и на Вольф 359[52], Лаланд 21185[53] и Росс 128[54].
— Да, каждая инфицированная звезда рано или поздно заражает всех своих соседей. Судя по нашим данным, дальность распространения астрофагов составляет примерно восемь световых лет. Любая звезда, находящаяся в этом радиусе от инфицированной звезды, будет поражена, — прокомментировала Стратт.
Я взглянул на листок.
— А почему именно восемь световых лет? Почему не больше? Или меньше?
— Скорее всего, дольше астрофаги не выживут без звезды, а в течение восьми световых лет они могут просто дрейфовать.
— С точки зрения эволюции, разумно, — признал я. — Большинство звезд расположены на расстоянии, не превышающем восемь световых лет. Поэтому у астрофагов развилось умение перемещаться на такие дистанции во время спорообразования.
— Возможно, — кивнула Стратт.
— И никто не заметил, что эти звезды угасают? — спросил я.
— Они теряют лишь десять процентов светимости, а потом перестают гаснуть. И мы не знаем, почему. Причину так сразу не понять, но…
— Если наше Солнце потеряет десять процентов светимости, мы все умрем, — перебил я.
— Вероятнее всего.
Си немного подалась вперед, демонстрируя вышколенную осанку.
— Мисс Стратт еще не упомянула самое важное.
Русский кивнул в знак согласия. Казалось, он пошевелился впервые за все время.
Си продолжила:
— Вам известно, что такое Тау Кита[55]?
— Известно ли мне? — переспросил я. — В целом да. Это звезда. До нее примерно двенадцать световых лет.
— Одиннадцать целых и девять десятых, — уточнила Си. — Очень хорошо. Большинство бы не ответили.
— Я преподаю естествознание в школе. Мне ли не знать такие вещи, — сказал я.
Си и русский изумленно переглянулись, а потом оба вопросительно уставились на Стратт.
— Он не просто школьный учитель. — Стратт пригвоздила их взглядом.
Си вернула самообладание (честно говоря, она не сильно его теряла) и, прочистив горло, заговорила:
— Тау Кита находится внутри скопления зараженных звезд. Она практически в центре.
— Продолжайте, — подхватил я. — Чувствую, с этой звездой все не так просто.
— Она не поражена. В отличие от всех соседних звезд, — сказала Си. — На расстоянии, не превышающем восемь световых лет от Тау Кита, находятся две сильно инфицированные звезды. Однако сама она до сих пор не тронута заразой.
— Почему?
Стратт порылась в бумагах.
— Это нам и нужно понять. Мы построим корабль и отправим его туда.
— Нельзя вот так просто «построить» корабль для межзвездных полетов. У нас нет соответствующих технологий. Даже близкого их подобия! — фыркнул я.
И тут впервые подал голос русский:
— Вообще-то, друг мой, они у нас имеются.
— Мистер Коморов… — начала Стратт.
— Пожалуйста, зовите меня Дмитрий, — вмешался он.
— Дмитрий возглавляет российскую исследовательскую группу по астрофагам.
— Приятно познакомиться, — произнес Дмитрий. — Рад сообщить, что мы действительно можем совершить межзвездный полет.
— Нет, не можем, — стал спорить я. — Если только вы втихаря не припрятали инопланетный космический корабль.
— В каком-то смысле так и есть, — улыбнулся он. — И не один. И называются они астрофаги. Моя группа исследовала их систему управления энергией. Обнаружилось много любопытного.
И тут все вокруг словно померкло. Я видел лишь Дмитрия.
— Скажите же, наконец, куда девается тепло? Ума не приложу, что они, черт возьми, делают с таким количеством тепловой энергии?
— Мы поняли, — кивнул Дмитрий. — С помощью лазеров. Получился очень яркий эксперимент.
— Это был каламбур?
— Да.
— Мне понравилось!
Мы оба расхохотались. Стратт окатила нас ледяным взглядом.
Дмитрий откашлялся и продолжил:
— Так вот. Мы нацелили жестко сфокусированный лазер мощностью один киловатт[56] на одну клетку астрофага. Она, как обычно, не накалилась. Но через двадцать пять минут свет начал отскакивать. Значит, наш маленький астрофаг сыт. Он хорошо поел: целых 1,5
