И это кипятит кровь куда сильнее разодетой в сексуальное белье Крис.
Она пытается свести ноги и сжать колени, чтобы прочувствовать в себе девайс и побыстрее прекратить эту постыдную пытку. Схитрить не получится.
— Арина, не сдвигай ноги, я хочу видеть, как ты это делаешь.
— Да, мой Господин, — вырывается из трепещущей груди вместе с громким стоном.
Увеличиваю силу воздействия, не сводя глаз с распростертой на столе фигурки. Ее пальцы все сильнее скребут полировку, блюдце истошно звенит, а из приоткрытого ротика льются жалобные всхлипы, вперемежку со смачными стонами.
Томлю ее и извожу этой вибрацией, которая держит на плато: мучит и не дает разрядки, а потом перевожу маленькую штучку в режим эпилептической пульсации. Для Ариши это тычок, сталкивающий в бездну.
Моя крошка беснуется на столе. Из ее груди вырывается сдавленный крик, который переходит во всхлипы, а пальчики на ногах болезненно поджимаются.
— Одевайся, малышка, — приказываю я, впитав взглядом каждое вздрагивание, каждое рваное, ломаное движение.
Ариша садится, спустив ноги с края, и смотрит на меня ошарашенно.
— А как же…? — начинает мямлить она, готовая провалиться сквозь землю от стыда.
— Вибратор останется в тебе до вечера, пока не вернешься домой, — отвечаю я на вопрос, который сейчас захватил все ее существо.
— А как я буду с ним двигаться, мой Господин? — все еще недоумевает Арина.
— Вероятно, не слишком расслабляясь и не забывая обо мне, — поясняю я без тени иронии и тут же приказываю: — Напряги интимные мышцы и прочувствуй его в себе.
Я встаю, подхожу к ней и ввинчиваюсь корпусом между раздвинутых ножек. Накрываю ладонями стройные бедра, влажные и прохладные.
Прикладываюсь губами к ее лбу, а Арина с силой вцепляется пальчиками в рукава моего пиджака. Рыжик утыкается носом мне в грудь и, вздрогнув всем телом, издает звук, похожий на приглушенный рык.
Иногда даже делать ничего не надо. Она такая юная, чуткая и пылкая, что хватило просто напрячь мышцы, чтобы получить очередной оргазм.
— Одевайся, я отвезу тебя на учебу. Опоздаешь домой хоть на минуту, и я приведу эту штучку в действие. И мне все равно, где ты будешь в этот момент. Поняла меня, девочка?
— Я поняла, мой Господин, — кивает она, повиснув на мне и пытаясь прийти в себя.
— И не хитри. Я сам вытащу его из тебя вечером. А пока пусть напоминает обо мне.
— Я не буду, мой Господин, обещаю. Мне так жаль, что вчера я плохо себя вела, — проговаривает она заискивающе и касается губами моей руки.
— Ты теперь будешь хорошей, послушной девочкой? — уточняю я.
— Да, я буду вашей послушной девочкой, — поспешно соглашается Ариша и вскидывает на меня глаза.
Я тону в сером штормовом море ее глаз. Судьба преподнесла мне шикарный подарок — в каком-то захудалом баре подкинула под ноги настоящий бриллиант. Я хватаю ее за подбородок, притягиваю ее к себе и целую. Властно, требовательно, а моя девочка растворяется в этом поцелуе, отдавая мне всю себя.
Она запускает пальчики мне в волосы и ерзает попкой по поверхности стола. Хочет большего. Но это я решаю, когда дать еще. Разрываю поцелуй и отступаю на несколько шагов. Читаю в глазах что-то похожее на обиду.
— Кто такая Аля, мой Господин? — взрывается петардой тихий вопрос.
Ее имя, преданное забвению и лишь изредка звучащее в кошмарных снах, теперь такое звучное и реальное, сорвавшееся с ее теплых, сочащихся жизнью губ.
— Что, прости? — переспрашиваю я, все еще не в состоянии поверить, что вчера произнес его вслух.
Не просто произнес, а назвал им другую девушку, которая не имеет никакого отношения к моей юношеской трагедии.
— Когда вы спасли меня вчера, вы назвали меня Алей, Господин, — уточняет она тихо, продолжая вглядываться в меня своими огромными глазищами.
От ее взгляда внутри ноет и свербит. Он сметает все блоки, которые моя психика старательно наслаивала больше двадцати лет.
— Ты ослышалась, девочка, — проговариваю строго, посадив свои подлинные эмоции на короткий поводок.
— Наверное, — бормочет она, чуть не плача.
— Оденься, девочка, — приказываю я и поворачиваюсь к ней спиной.
Я выуживаю из кармана портсигар и достаю крепкую сигарету. Долго и почти бессознательно постукиваю фильтром о матовую поверхность и только потом закуриваю. Внутри все дрожит. Я спешно загоняю внутрь ожившие воспоминания и возрожденные ими эмоции. Эмоции, лишающие холодности рассудка и сводящие с ума.
Что мне теперь делать? Опалить ее холодным игнором? Подвергнуть еще более изощренному наказанию? Это не ее вина, а моя. Я теряю контроль. Начал терять его еще в клубе, а сейчас и вовсе готов сорваться. Я проигрывал сценарий, связанный с Алей, раз за разом, но он никогда не был таким реалистичным. И таким неуправляемым.
Вчера я успел спасти ее каким-то непостижимым чудом.
Мне на плечо мягко ложится ее утонченная, маленькая ручка, и я содрогаюсь всем телом.
— Простите меня, мой Господин, — проговаривает Арина робко и прочувственно, считая мою реакцию частью игры.
Я медленно выпускаю дым из легких, стараясь вернуть хотя бы внешнее спокойствие, и вновь поворачиваюсь к ней. Мне так хочется сгрести Арину в охапку, прижать к себе и попросить прощения за то, что и в этот раз чуть не опоздал.
Вместо этого, я окидываю ее долгим взглядом, дающим понять, что Арина все еще наказана, останавливаюсь на ее все еще голых ступнях и спокойно, отчужденно приказываю:
— Обуйся, мы уже опаздываем.
Ариша вставляет ножки в туфли и идет за мной, понурив плечи. Идет медленно, стараясь несильно отталкиваться каблуками от поверхности. Это не может не вызвать довольной улыбки. Она хорошо держится, но я точно знаю, что Ариша только и думает, что о вибраторе внутри. Он сдвигается при каждом движении, и особенно при ходьбе.
Машинально открываю для нее дверь белоснежной
