Читаем без скачивания Ангел тьмы - Калеб Карр

— Другой женщине — возможно, — произнес доктор. — Но этой? Нет. Ей хватило присутствия ума явиться к нам и подробно все обсудить, хотя она явственно представляла себе возможные последствия, если наша беседа вдруг откроется мужу. Она не подвержена ни маниям, ни истерии. Нет, когда она говорит, что видела своего ребенка, я ей верю. — Склонившись к нижней половине круга на доске, доктор вывел: ЖЕНЩИНА В ПОЕЗДЕ: — двоеточие указывало на его намерение продолжить запись. — Ладно, Джон, — продолжил он. — Объясните мне роль этой загадочной женщины в политическом контексте.

Мистер Мур, похоже, растерялся:

— Ну, она… Сара же про нее все сказала. Сиделка. По словам сеньоры, была одета гувернанткой — наверное, тоже профессионалка, нанятая специально.

— Специально для того, чтобы присмотреть за ребеночком на последней площадке последнего вагона надземки, проезжавшего по Третьей авеню посреди ночи? Не годится, Джон, и вы это знаете. Хотя насчет какого-то профессионализма я склонен с вами согласиться. — И он написал после двоеточия: ГУВЕРНАНТКА ИЛИ НЯНЯ. — Но совсем по другим причинам.

— Она могла ехать на поезде в штаб-квартиру кубинцев, — нашелся мистер Мур.

— Джон, — довольно снисходительно произнесла мисс Говард, — если кто-то уж дошел до того, чтобы нанять похитителя и няню, наверное, они могли себе позволить оплатить им кэб.

— А ты когда-нибудь видела этих кубинских революционеров, Сара? — с еще большей снисходительностью парировал мистер Мур. — Я — видел: они все точно молью траченные, эти революционеры. Какие бы средства Херст ни пускал на военную лихорадку, этих ребят он не особо облагодетельствовал.

— Тут Джон прав, — подтвердил Маркус. — Может, они действительно поиздержались.

— Что, между тем, не объясняет, какого дьявола она вообще делала в поезде, — ответил доктор. — Основная идея ведь в том, чтобы спрятать ребенка, не так ли? А не показывать девочку половине города. Должна быть причина, по которой они дали публике увидеть ее, и причина эта обязана иметь политическую подоплеку.

— Гм… ну, вообще-то здесь только один вариант, — раздался голос Люциуса.

— Да? — обернулся доктор.

— Они хотели, чтобы девочку увидели.

— Да. Благодарю вас, детектив-сержант, — кивнул доктор Крайцлер. — Это действительно единственно возможное объяснение. — И на доску было занесено: УМЫШЛЕННАЯ ДЕМОНСТРАЦИЯ. — Кому-либо, где-либо — возможно, и самой сеньоре — необходимо было увидеть ребенка, дабы убедиться в серьезности намерений похитителей и в том, что девочка действительно у них. А лучшее место для такой демонстрации должно быть весьма людным. И тут мы приближаемся к последнему пункту нашей теории… — Доктор подошел к левой половине нарисованного круга. — Демонстрируя ребенка, наши похитители предают огласке свои требования. Однако сеньора, похоже, убеждена в обратном.

— Консул Бальдасано и ее муж могли ее обманывать, — сказал Люциус. — Они могли получить требования и не собираться их удовлетворять. Не желали вони и соврали матери.

Раздумывая, доктор выводил на доске слово ТРЕБОВАНИЯ:.

— Да. И снова, Люциус, — единственная возможность, если только не прав мистер Мур и они действительно не выжидают. Но если они ждут, или им отказали, — чего хочет каждая группа? Простое похищение с целью выкупа отпадает сразу, поскольку сомнительно, чтобы испанцы оказались неплатежеспособны. Нам следует держаться политических мотивов — которые подразумевают что?

— Так… — произнес мистер Мур. — Американские ура-патриоты и кубинцы хотят одного и того же — войны. Тут дело не в «требованиях» как таковых.

Доктор резко развернулся и, улыбнувшись, ткнул обвинительным перстом в своего старого друга:

— Точно. Благодарю вас, Мур, за устранение двух подозреваемых из числа вами же предложенных. — Он повернулся обратно к доске, чтобы написать под ТРЕБОВАНИЯМИ: слово ВОЙНА.

На лице мистера Мура вновь отразилась какая-то потерянность.

— О чем вы говорите, Крайцлер?

— Вы похищаете ребенка. Ваша цель — дипломатический скандал. Исчезновение ребенка должно стать поводом — фактически достаточно одного отсутствия девочки. Помимо этого она — обуза.

Лицо мисс Говард словно бы осветилось:

— Да. И в таком случае… почему же она тогда жива до сих пор?

— Вот-вот, Сара, — ответил доктор. — И для американской партии войны, и для кубинцев живой ребенок — ходячий риск: девочка может привести их только к поимке. Если любая из этих групп действительно ответственна за похищение, дочь Линаресов сейчас уже должна покоиться на дне какой-нибудь реки или, как в случае с воскресной находкой наших детектив-сержантов, — частями по нескольким рекам. Из всех наших политических подозреваемых только испанцам выгодно беречь ее живьем — однако они, к тому же, крайне заинтересованы в ее сокрытии, и у них достаточно ресурсов для этого. Вот мы и получаем… — доктор жестко провел линию обратно к верхнему краю доски, — …круг. И он ведет в никуда. Время, разумеется, покажет справедливость подобного вывода, но… — Он умолк, глядя на плоды своего труда; затем склонил голову к Люциусу: — Детектив-сержант?

— Доктор?

— Вы срисовали диаграмму?

— Так точно, сэр.

— Прекрасно. Храните ее на тот маловероятный случай, если нам когда-нибудь потребуется с нею свериться, — сказал доктор и взялся за тряпку.

— Вы о чем, доктор? — удивился Маркус.

— Я о том, — ответил тот, энергично стирая все написанное ранее, — что все это… полная… и невообразимая… чушь!

Когда доктор снова отступил от доски, на ней остались только два тезиса: вверху красовалось ПОХИЩЕНИЕ, внизу — ЖЕНЩИНА В ПОЕЗДЕ: ГУВЕРНАНТКА ИЛИ НЯНЯ.

— Уберите из круга все неправдоподобные детали, и вы останетесь с куда более полезной геометрической фигурой. — И он не спеша и подчеркнуто провел мелком от верхней надписи к нижней. — Прямой линией.

Несколько секунд мы молча таращились на доску: внезапно там образовалось страсть как много пустого пространства.

— И что же все это значит, Крайцлер? — вздохнул мистер Мур, закидывая ноги на стол.

Доктор обернулся — лицо его омрачали самые искренние опасения.

— Понятно, что вы, Джон, искали политический мотив преступления потому, что на деле альтернатива куда более тревожна и непредсказуема. Да и к тому же — куда вероятнее. — Он извлек из кармана портсигар и предложил его содержимое по очереди мисс Говард, Маркусу и мистеру Муру. Я прямо помирал, так курить хотел, но придется подождать. Когда все закурили, доктор принялся, как обычно, мерить шагами комнату и через некоторое время объявил: — Я верю, что анализ детектив-сержантами физических улик, как всегда, безупречен. Сеньора Линарес, по всей видимости, подверглась нападению другой женщины, вооруженной обрезком трубы, найденным ею на месте, — это и готовность свершить задуманное в людном месте посреди бела дня говорит о спонтанности ее решения. То, что она не покалечила жертву, можно списать на слепую удачу и не слишком великую физическую силу, но, полагаю, никак не на профессионализм.

— Ладно, — отозвался мистер Мур, хотя доводы его явно не убедили. — В таком случае, Крайцлер, у меня остается только один вопрос, хоть и не маленький. Зачем?

— В самом деле. — Вернувшись к доске, доктор написал заглавными буквами ЗАЧЕМ? на левой ее стороне. — Женщина забирает ребенка. Она не требует выкупа. А через несколько дней показывается на людях с похищенной девочкой, при этом ведет себя с ней так, словно… словно… — Доктор, похоже, искал подходящие слова.

Их за него нашла мисс Говард:

— Словно та — ее собственная дочь.

Доктор на миг скосил на мисс Говард черные сверкающие глаза.

— Как всегда, джентльмены, — произнес он, — Сара с ее уникальным взглядом зрит в корень. Словно ребенок — ее собственный. Подумайте: кем бы ни являлась эта женщина, из всех нью-йоркских детей она избрала для похищения единственную девочку, чье исчезновение может спровоцировать международный кризис. Вдумайтесь в это на секунду, Мур, — если у преступления нет политических мотивов, о чем это нам говорит?

— О том, что она, черт возьми, не сделала домашнюю работу, вот о чем, — фыркнул мистер Мур.

— То есть?

Настала очередь Сайруса:

— То есть, если позволите, мистер Мур, учитывая обстоятельства, в которые она была поставлена, у этой женщины не было выбора, кроме как подчиниться сиюминутному порыву. — И он посмотрел на остальных, улыбнулся краем рта и уставился в пол. — Уж я-то немного понимаю в таких вещах…

— Абсолютно верно, Сайрус, — провозгласил доктор, принимаясь выводить на доске слова под заголовком ЗАЧЕМ?. — Благодарю вас. Это значит, что она была под властью порыва — спонтанного и не только разрушившего в ней всякую возможность хоть как-то контролировать себя, но и лишившего ее возможности спланировать свои действия, изучить жертву. Или, как это едко заметил Мур, «сделать домашнюю работу». И что же могло послужить причиной подобного безрассудства?