Рикс не хотел, чтобы кто-либо узнал о его намерениях, и теперь жалел даже, что посвятил Кэсс в свои планы. Если у Уолена возникнет хоть малейшее подозрение, что сын намерен копаться в старых гробах Эшеров, документы моментально вернутся в Лоджию.
Рикс остановил горничную и спросил, не видела ли она Эдвина, но та ответила отрицательно.
Он вышел из Гейтхауза. Воздух был удивительно свежим и пьянящим. Эдвин мог находиться где угодно, руководя какой-нибудь работой. Рикс двинулся через сад по дороге, ведущей мимо теннисных кортов к дому Бодейнов. Прошел мимо гаража, длинного, приземистого строения из камня, с десятью деревянными дверями; когда их открывали, они плавно поднимались вверх. Раньше здесь стояли кареты и экипажи Эшеров, а теперь красный «феррари» Буна, розовый «мазерати» Кэт, новый лимузин, запасной лимузин на случай поломки первого, красный «Тандерберд-57», синий «Кадиллак-52», белый «Паккард-48», серый «Дюзенберг-32», «штуц-биркет» и «форд модел ти» в отличном состоянии. Это те машины, которые Рикс видел, когда был здесь в последний раз.
За год автопарк вполне мог обновиться.
Жилище Бодейнов едва ли следовало сравнивать с Гейтхаузом, но это был большой дом в викторианском стиле, стоящий среди деревьев. За ним находился гараж с «шевроле-универсалом», принадлежавшим Эдвину. Рикс подошел к парадной двери и позвонил.
Дверь открылась. На пороге стоял Эдвин в униформе, но без кепи.
— Рикс. — Он улыбнулся, но в глазах была боль. — Пожалуйста, заходите.
— Рад, что застал тебя. — Рикс шагнул через порог.
И сразу нахлынули воспоминания. Этот дом, как и его спальня, ничуть не изменился. Обитые деревом стены украшены кружевами, собственноручно сплетенными Кэсс. На полу в гостиной лежит потертый бургундский ковер с золотой каймой по краям. В камине из красного кирпича мигает огонек, а вокруг уютные кресла и диван. Над камином — гирлянда из сосновых шишек и желудей. Два больших окна гостиной открывают вид прямо на Гейтхауз.
Рикс садился на этот ковер и мечтал перед очагом, а Кэсс читала Эзопа или Андерсена. Кэсс могла растрогать сказкой о стойком оловянном солдатике или рассмешить басней о жадной лисе, захотевшей винограда. Эдвин варил лучший в мире горячий шоколад, а его рука на плече Рикса была приятнее всякой похвалы. Что же стало с тем мальчуганом, который сидел, мечтая, перед огнем?
— Вам что-нибудь нужно от меня? — нарушил молчание Эдвин.
— Да, я…
Внимание привлек фотоснимок на каминной полке. Рикс пересек комнату и разглядел в тесной рамке самого себя в возрасте семи или восьми лет, одетого в костюм с галстуком.
Он стоял между Кэсс и Эдвином, которые также выглядели значительно моложе. Рикс вспомнил слугу, сделавшего эту фотографию. Снимали в жаркий июльский день, в день его рождения. Родители уехали в Вашингтон по делам и взяли с собой Буна. Эдвин и Кэсс организовали праздник и пригласили детей слуг и его приятелей из эшвилльской частной школы.
Рикс взял фотографию и всмотрелся. Все тогда были счастливы — весь мир. Не было ни войн, ни разговоров на эту тему.
Никаких черных знамен, демонстраций и полицейских дубинок. Жизнь виделась в розовом свете.
— Я уже и забыть успел, — тихо сказал Рикс.
Он переводил взгляд с лица на лицо, а Эдвин подошел к нему со спины. Три счастливых человека стояли, взявшись за руки. Но на снимке было еще кое-что, чего Рикс раньше не замечал.
За его левым плечом над верхушками деревьев виднелся один из дымоходов Лоджии. Она присутствовала на его дне рождения, а он даже не знал об этом.
Рикс поставил фотографию обратно на камин.
— Мне нужен ключ от библиотеки, — сказал он, обернувшись. — Папа предложил попользоваться находящимися там материалами.
— Вы имеете в виду… документы, которые ваш отец взял из Лоджии?
— Вообще-то я ищу сведения об Уэльсе и тамошних угольных шахтах. — Рикс улыбнулся.
Внутри у него все сжалось. Он очень не любил лгать Эдвину Бодейну, но опасался, что тот, узнав истинную причину, из лояльности к Уолену не даст ключей.
— Как думаешь, в библиотеке есть что-нибудь об угольных шахтах?
— Должно быть. — Эдвин внимательно досмотрел в глаза Риксу, и на секунду тому показалось, что взгляд проникает насквозь. — По-моему, там есть книги обо всем на свете. — Он пересек комнату и подошел к полке с множеством ящичков.
На первом было написано «Машины», на втором — «Служебные помещения», на третьем — «Дом», на четвертом — «Места отдыха», а на последних трех — «Лоджия». Эдвин выдвинул ящичек с надписью «Дом» и достал большую связку ключей всевозможных форм и размеров, нашел нужный и начал отцеплять его. — О чем будет ваша следующая книга? Об Уэльсе? — спросил он.
— Пока еще сам не знаю. Только не смейся, я хочу написать о вампирах, живущих в старых угольных шахтах.
Одна ложь сменялась другой.
— Боже! — На его добром лице появилась лукавая ухмылка. — Каким же образом родилась эта идея?
Рикс пожал плечами.
— Да ни с того ни с сего пришла в голову… Я только начал собирать материал. Может, будет толк, а может, и нет.
Эдвин положил связку на место. Протягивая Риксу отцепленный ключ, он тихо сказал:
— Кэсс мне все рассказала.
«О боже!» — подумал Рикс.
— Рассказала?
— Да, вчера вечером.
— Что ж… И каково твое мнение?
— Мнение? Ну, оно состоит в том, что Логан сможет отлично работать, если научится терпению и дисциплине.
— Логан?
— Ну да, ведь мы о нем говорим. Кэсс сказала мне вчера, что известила тебя о нашем увольнении. Я собирался сам об этом сообщить по дороге из аэропорта, но не хотел огорчать раньше времени.
Рикс с облегчением положил ключ в карман брюк.
— Другими словами, он нетерпелив и недисциплинирован?
— Логан очень молод, — дипломатично ответил Эдвин и поправил фотографию на камине. — У него еще недостаточно развито чувство ответственности. Юноша не понимает значения традиций. С тех пор как Хадсон Эшер нанял человека по имени Витт Бодейн помощником садовника и тот через четыре года стал управляющим, одно поколение Бодейнов сменяется другим. Мне бы меньше всего хотелось ломать эту старинную традицию.
— И ты сможешь научить девятнадцатилетнего мальчишку всему, что знаешь?
— Когда я занял должность управляющего, в Эшерленде насчитывалось более трехсот слуг. Теперь и восьмидесяти нет.
Я не говорю, что он не будет ошибаться. Даже не уверен, сможет ли он вообще работать. Но я сделаю все от меня зависящее, чтобы Логан понял наконец важность традиции.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
